Еще из Дм.Мейснера («Миражи и действительность. Записки эмигранта»):
Коротко о книге

"...Когда-то, в 1907 году — я об этом уже упоминал — одним из руководителей кадетской партии, земским врачом А. И. Шингаревым была издана нашумевшая книга «Вымирающая деревня». В этой книге автор, ни в какой мере не относившийся к кругу социалистов, нарисовал жуткую картину жизни двух сел Воронежской губернии. До крестьянской реформы 1861 года эти села принадлежали богатому и старинному дворянскому роду Веневитиновых.

Шингарев рассказывает о постоянном недоедании крестьян и часто прямом голоде, о полном отсутствии какой-либо гигиены в крестьянских избах того времени, переполненных вперемежку стариками, детьми, больными и здоровыми членами семьи и тут же в избе согревающимися у печки новорожденными телятами и поросятами. Он, как врач, приводит убийственную статистику широкого распространения туберкулеза, нервно-психических заболеваний (главным образом у женщин), рассказывает о страшной детской смертности, об инфекционных детских болезнях от грязи и запущенности, наконец, о широком распространении сифилиса и о совершенно недостаточной борьбе с этой роковой тогда болезнью. Он знакомит читателя чуть ли не с каждым двором сел, о которых пишет.

Помню, я перечел его книжку, это было совсем недавно, и невольно перенесся мыслью к нашим рязанским деревушкам, где проходило мое детство. В самом деле — с подлинным верно!

И вот в 1937 году в Москве была опубликована книга К.М. Шуваева, озаглавленная «Старая и новая деревня». В книге этой полностью перепечатана работа Шингарева «Вымирающая деревня», а дальше, также по отдельным дворам, автор обходит оба села, теперь уже колхоза, и рассказывает, что стало с воронежскими крестьянами за истекшие со времени Октябрьской революции годы. Перед читателями проходят перемены, происшедшие за первые революционные годы, когда помещичья земля перешла к крестьянам и когда советская власть и общественность страны повели непримиримую борьбу с неграмотностью и малограмотностью, царившими в шингаревских селах. Далее рассказывается подробно, по отдельным семьям и людям, об огромном культурном и материальном подъеме этих сел-колхозов. Автор говорит о том, сколько людей из этих сел получило законченное среднее образование, сколько — высшее, сколько крестьян обоих сел выписывает газеты и журналы, сколько старых крестьян и молодежи посещают клубы и т. д. И все это с непрерывными параллелями с шингаревским временем, когда, за исключением помещика и священника, никто никаких газет не выписывал, никто их не читал, да и в глаза редко видывал. Рассказывается о новой больнице, о последовательной борьбе с социальными, болезнями, о подавлении сифилиса, детских заразных болезней, о снижении общей смертности и колоссальном уменьшении детской смертности.

Это не общие выкладки, не планы, это не нечто предполагаемое в будущем, а это факты. Это имена, а не статистические таблицы. Прошло еще несколько лет, над некогда веневитиновскими селами пронесся ураган войны, и опять советские исследователи обратились к тем же селам и рассказали, снова обходя дом за домом, двор за двором, о жизни воронежских крестьян уже в послевоенное время, почти в наши дни (в частности, работа П. Бунина «Великие перемены»).

И опять данные о новых культурах, вводимых на полях, сведения об окончании обитателями обоих сел высших учебных заведений, о количестве агрономов, врачей, учителей, офицеров, вышедших из деревни, о новой жизни в стародавних селах. И опять конкретно по отдельным семьям, с приведением фактов о судьбах деда, отца, сына и внучки.

Мне бы очень хотелось, чтобы зарубежные специалисты, интересующиеся социологией деревни, ознакомились бы сами с этой литературой поближе. Возможно, они убедились бы в том, какие громадные препятствия преодолены в современной России."