Владимир (wg_lj) wrote,
Владимир
wg_lj

"Эпоха Брежнева" глазами Генсека. Рабочие записи Леонида Ильича как исторический источник

Виктор Дённингхаус, доктор исторических наук, профессор, зам. директора Германского исторического института в Москве,
Андрей Савин, кандидат исторических наук, старший научный сотрудник Института истории Сибирского отделения РАН

«Эпоха Брежнева» глазами Генсека. Рабочие записи Леонида Ильича как исторический источник

В течение двух последних десятилетий объединёнными усилиями российских и зарубежных историков в научный оборот был введён огромный массив документальных источников по советской истории, что позволило историографии серьёзно продвинуться в изучении советского государства и общества. Одним из результатов архивной революции стало смещение центра тяжести «закрытости» архивов и секретности документальных источников от ленинско-сталинского периода к другим, более поздним эпохам советской истории. Не будет преувеличением утверждать, что сегодня в роли «самого секретного» периода советской истории, хуже других обеспеченного архивными документами, выступает брежневская эпоха. Поэтому введение в научный оборот такого уникального исторического источника, как дневники, а точнее — рабочие записи Брежнева, которые он регулярно вёл начиная с 1957 года вплоть до своей смерти, приобретает огромное научное значение 1.

Интерес к дневникам политических деятелей традиционно высок. Казалось бы, можно ожидать, что публикация записей Брежнева, единственного из советских «вождей», оставившего после себя подобие дневника, «обречена на успех». Но брежневские записи весьма специфичны: это массив разрозненных, отрывочных и преимущественно коротких заметок, которые иногда разделяют лакуны в несколько дней, недель или месяцев. Зачастую это только перечни фамилий или обрывки мыслей генсека, которые с трудом поддаются дешифровке.

Однако, несмотря на всю свою специфику, рабочие записи Брежнева скрывают в себе значительный потенциал. Известно, что основной опубликованный массив его политико-теоретического наследия представляет собой крайне идеологизированный плод коллективного творчества. Зато в своих записях советский лидер, пускай отрывочно и коротко, говорит от первого лица, причём по самым разным вопросам: об отношении к Китаю и военной помощи Вьетнаму; о проблеме Западного Берлина и роли Франции в НАТО; об израильско-арабском конфликте и связях с Кубой; о чехословацком ревизионизме и военном противостоянии СССР—США; о модернизации предприятий и проблемах выпуска товаров народного потребления; о хлебозаготовках и дефиците продовольствия; о продаже газа и выплатах долгов по ленд-лизу; об учреждении новых орденов и выпуске евреев из СССР; о кадровых перестановках и праздничных юбилеях; о своих многочасовых заплывах в море и охотничьих трофеях; о заказе новых костюмов и распределении подарков; о болезнях и увлечениях; о бессоннице и принятии транквилизаторов... Уже сама по себе возможность вычленить «прямую речь» и настоящее мнение самого Брежнева сразу же поднимает значение рабочих записей.

Помимо этого, записи генсека могут быть использованы для верификации огромного массива свидетельств, воспоминаний и мемуаров. В свою очередь, данные о том, где и какое время находился Брежнев, чем он был занят, с кем и когда встречался или говорил по телефону и так далее, позволяют дать ответ на множество вопросов, в том числе о его здоровье и работоспособности, круге общения, интересах и пристрастиях. Содержание этого своеобразного источника можно подразделить на два больших проблемных блока: «Брежнев-политик» и «Брежнев-человек», хотя эти «сосуды», без сомнения, окажутся сообщающимися.

Наибольшее внимание генсек уделяет внешней политике. Записи именно такого рода превалируют по объёму среди остальных, причём зачастую складывается впечатление, что этот объём образуется оттого, что Брежнев собственной рукой записывает речи своих политических визави, фактически дублируя секретаря или стенографиста. Из всех советских вождей Брежнев был идеологом в наименьшей степени, вместе с тем он, без сомнения, ощущал себя преемником и продолжателем дела построения коммунизма во всемирном масштабе, а как лидер одной из двух враждовавших супердержав он должен был неизбежно уделять большое внимание внешней политике. Помимо этого, сфера внешней политики была областью его общепризнанного успеха как одного из «отцов» детанта. Возможно, именно осознание меры ответственности заставляло Брежнева воспроизводить речи собеседников. В этом заключалась его «политическая кухня»: в процессе собственноручной записи происходило осмысление услышанного и зафиксированного, так ему было комфортнее думать. Не зря 16 марта 1973 года Брежнев с подкупающей искренностью занёс в свой дневник: «Много сложного — приходится думать и сидеть»2.

Результаты брежневских раздумий, как правило, носят на себе отпечаток двойственности, свойственной внешней политике советского государства на всём протяжении его существования, когда геополитические интересы СССР как державы вступали в конфликт с интересами коммунистической власти или мирового коммунистического движения. Так, в октябре 1972 года на даче в Завидово Брежнев делает примечательную запись: «Как бы Указ о евреях не отменять, а де факта не применять», — задавая этой мыслю своеобразную линию поведения властей в ходе советско-американского конфликта по вопросу еврейской эмиграции, закончившегося принятием конгрессом США поправки Джексона-Вэника3. Брежнев стремился смягчить этот дуализм за счёт свойственной ему осторожности и приверженности тактике «золотой середины». Например, размышляя в феврале 1973 года о возможностях поставки Египту ракет класса «Земля-Земля», Брежнев отмечал: «ведь США дадут Израилю тоже такие ракеты, и что из этого получится, никто не знает».

Что касается внутренней политики, то здесь можно вычленить три основных направления тематики брежневских записей: кадровое, хозяйственное и «ритуальное». Несмотря на бытующее мнение о немощности Брежнева во второй половине 1970-х годов и фактически полном отстранении его от текущих дел, дневниковые записи доказывают, что подборкой, расстановкой и смещением партийно-хозяйственной элиты он занимался до последнего дня своей жизни, не выпуская кадровый вопрос из своих рук. Вот лишь несколько типичных записей: «Кадры — только кадры могут решать вопросы»; «0 министрах (стариках): кадровые вопросы — взять в руки. Выдвижение молодёжи»; «Сокращение провести — постепенно, чтобы не растерять кадры»4.

Даже самые, казалось бы, незначительные брежневские записи могут помочь исследователям опровергнуть или подтвердить сложившиеся в историографии точки зрения. Так, существует версия, что в 1982 году Брежнев практически отстранился от дел, а верховная власть сконцентрировалась в руках «всесильного» Андропова. Однако факт назначения на пост главы КГБ СССР бывшего председателя КГБ Украины Виталия Федорчука — человека, не входившего в «команду» Андропова — вызывает сомнение в этой версии. До 21 мая 1982 года фамилия Федорчука ни разу не фигурирует в брежневских записях. Вместе с тем мы находим в дневнике сведения о том, что уже спустя неделю после назначения Федорчука главой Лубянки, Брежнев лично хлопочет о предоставлении украинскому чекисту московской квартиры. Такое внимание генсека свидетельствует о прямом участии и заинтересованности Брежнева в этой ключевой кадровой перестановке5.

Традиционным направлением внутренней политики большевиков всегда были хлебозаготовки, трансформировавшиеся в брежневские времена в «битвы за урожай». Генсек методично, из года в год, фиксирует в дневниках результаты своих телефонных разговоров с первыми секретарями ЦК компартий республик, крайкомов и обкомов. Основные вопросы, которые Брежнев регулярно обсуждал с региональной партийной элитой на протяжении всех 18-ти летего правления, весьма однотипны — погодные условия, ход уборочных работ, настроения низов, проблемы на местах:

«12 мая 1972 г. 8 ч[асов] утра. Приморский край — Владивосток — Ломакин Виктор Павлович: Тяжёлая весна — не было зяби, стоит сухая погода. Отстают по молоку. Настроение народа хорошее [...] т. Гапуров — Туркмения: Хлопок хороший. Были сильные дожди. Потеряли 10% овец за зиму. Настроение хорошее». Даже за несколько месяцев до смерти, в июне 1982-го, мы находим давно уже ставшие традиционными для Брежнева записи: «Кунаев — обстановка нормальная [...] Кустанай — хорошо [...] Шакиров — Башкирия — вполне удовлетворительная обстановка], рассчитыв[ает] на средний урожай [...] Липецк — всё хорошо»6.

Ещё одно из направлений внутренней политики, занимающее значительное место в дневниковых записях Брежнева, можно было бы охарактеризовать как отправление ритуалов власти. Здесь речь идёт об устройстве различных праздников и юбилеев, об официальных посещениях республик и городов СССР, награждениях, подарках и поощрениях различного рода. Так, в своих рабочих записях — ближе к концу жизни — Брежнев скрупулёзно фиксирует факты награждения своего ближайшего окружения и свои собственные награды. Вот лишь несколько записей из его дневника за 1982 год:

«25 февраля 1982 г. Провёл награждение тов. Кунаева Д. А. 3-й звездой»; «9 марта 1982 г. Замятин Леонид Митр[офанович] — 60 ле[т], награждён орденом Ленина»; «17 марта — Принял золотую медаль Всемирного Союза»; «18 марта — Принял награду от Лаосца»; «31-ое Мая. Понедельник. Провёл Президиум Верховного Совета. Вручил там же ордена награждённым»7. Можно предположить, что в последние годы жизни ритуалы, в том числе ритуалы награждения, всё больше и больше подменяли собой для Брежнева реальную политическую деятельность, одновременно создавая для общества эффект благополучного «золотого века».

Дневник для Брежнева очень редко выступает собеседником: как правило, это его референт и помощник. Вместе с тем именно такой ракурс его общения с текстом позволяет нам глубже заглянуть в «миры» генерального секретаря, связанные с бытовой стороной его жизни, рисуя нам в первую очередь образы Брежнева-потребителя и Брежнева-пациента.

Дневниковые записи свидетельствуют, что даже лидер великой державы в своей повседневной жизни сталкивался с дефицитами советской экономики и разрешал их довольно типичным для рядового советского человека способом — «достать по знакомству, по блату»:

«Михаил Евстафиевич — прислал синюю рубашку с пуговочками до низу — но не шерстяная. Спросить у H. А. [Тихонова] — в какой он был у нас 4-го Апреля»; «Получил костюм спортивный от легкой промышленности]»; «Могилёвец —прислал рубашку и В[иктории] П[етровне] и Галочке игрушки»; «Черненко К. У. — поблагодарил [его] за сувенир — кастрюли — делает их Пермь. Шубка-курточка прислал [...] генсек Аргентины»; «Говорил с Абрасимовым П. А. [...] попросил — ГДР-ский фен»; «Отправил 5 коробок конфет Вик[тории] Петровне. Отправил Галочке помадки — тоже со стола, но привезённые вчера»; «Позвонил и поблагодарил Кунаева Д. А. за дары природы» и т. п.8

Дневниковые записи позволяют реконструировать ещё одну важную сторону быта первого лица советского государства — отношение генсека к деньгам. Брежнев, который, так же как и Сталин, находился на полном государственном обеспечении и, следовательно, в деньгах практически не нуждался, в отличие от «вождя всех народов», знал счёт своим личным сбережениям. Он регулярно умножал их по мере сил: обменивал валюту на рубли, клал деньги под проценты в сберкассу, фиксировал свои «гонорары» и «военные выплаты». «Любовь» Брежнева к деньгам, их накопление, были весьма важными элементами в его жизни и в бытовом укладе всей его семьи. Регулярные денежные переводы на имя близких родственников свидетельствуют не только о проявляемой Брежневым заботе о своих ближних, но и о том, что генеральный секретарь ЦК КПСС был реалистом и не верил в скорый приход коммунизма:

«5. т. в сберкассу 20/IV — 76 г. срочным на Витусю завед[ённым счётом]»; «Подписал А. Я. Рябенко документ, что я дал деньги Витуси на постр[ойку] дачи»; «Передал Цуканову 17.000 руб. для вклада в сберкассе. Завещал на В. П. [Викторию Петровну]»; «Отдал Цуканову Г. Э. 9.000 на книжку»; «Переговорил с Павловым о средствах, переведённых американским издательством за издание у них моей биографии»9.

Значимой составляющей дневников выступают многочисленные записи, касающиеся здоровья генсека. Они позволяют реконструировать кривую брежневского самочувствия и, соответственно, его работоспособности, при этом освещая особенности мировоззрения и характера Брежнева.

Первые заметки в дневниках, свидетельствующие о проблемах, существующих у Брежнева со здоровьем, появляются в 1958-1959 годах: «После митинга беседа за чаем с Н. С. [Хрущёвым] о[б] операциях на сердце в Чехословакии». Показательно, что в делах здоровья Брежнев далёк от идеала просвещённого марксиста: он верит в народные средства, а когда состояние здоровья резко ухудшается, то и в «чудодейственные» силы. Если в феврале 1959 года он заносит в свой дневник один из «бабушкиных» рецептов («4 лимона — 3-4 головки чеснока — всё это почистить, кости из лимона вынуть — выжать — кожуру и чеснок пропустить через машинку — на Уг литра воды — 5-6 дней — после чего пить по полстакана [...]»), то в августе 1977-го фиксирует: «Получил амулет от буддийского монаха»10. С 1972-1973 годов Брежнев всё чаще упоминает в записках о состоянии своего здоровья, о посещении врачей и медсестёр, пребывании в поликлиниках и больницах, что даёт основание именно эти годы выделить как важную веху в его жизни. Начиная с 1976-го в дневниках Брежнева появляются регулярные записи о массажных процедурах, прогулках на свежем воздухе, заплывах в море и бассейне. С апреля 1977 года он начинает скрупулёзно следить за своим весом, помечая практически ежедневно его малейшие изменения: до плавания, после плавания, в одежде и «голым»...

С начала 1970-ху Леонида Ильича проявляются первые серьёзные проблемы с зубными протезами, особо усилившиеся к 1975 году, о чём он неоднократно пишет в своих дневниках. Стоматологам удалось внушить Брежневу, что регулярное курение раздражает слизистую оболочку рта, а следовательно — мешает правильному креплению зубного протеза. Желание справиться с приобретённым дефектом было у него настолько велико, что в 1975-м он, заядлый курильщик, полностью отказался от табака. Последствия не заставили себя долго ждать: Брежнев пристрастился к снотворным препаратам. В дневнике имеются неоднократные «закамуфлированные» свидетельства передачи лекарственных средств генсеку первым заместителем председателя КГБ СССР С. К. Цвигуном, а также Черненко, Андроповым и другими. Брежнев тщательно фиксирует всё, что связано со снотворным и прибытием «пакетов» с таблетками вплоть до последних дней своей жизни: «Переговорил с Андроповым Ю. В. — получил»; «Говорил с С. К. Цвигуном — 4 штуки»; «Цвигун С. К. — 19-го пакет»; «Получил жёлтенькие по 28 включительно. Цвигун Сем. Кузьмич»; «Получил от Ю. В. — жёлтенькие»11.

Эти записи являются бесспорным свидетельством личной трагедии Брежнева. Заняв практически пожизненно пост главы государства и лидера общественно-политического строя (фактически не имевшего механизмов легальной смены власти, кроме как в случае смерти предшественника), больной и дряхлеющий Брежнев был вынужден оставаться «вождём» вплоть до своего конца — в том числе и ценой медикаментозной зависимости...

У брежневских дневников как исторического источника и объекта профессионального исследования — большое будущее. Совершенно очевидно, что значение рабочих записей Брежнева, несмотря на всю свойственную им специфику, будет только увеличиваться по мере введения в научный оборот других источников из сфер высших органов партии и государства. Первоочередная задача исследования состоит в том, чтобы поместить дневники Брежнева в более широкий источниковый, а тем самым — и исторический контекст.



Примечания:
1. Рабочие записи Л. И. Брежнева хранятся: РГАНИ. Ф. 80. On. 1. Д. 974, 975, 977-990. Частично данный исторический источник впервые введён в научный оборот в работах Д. А. Волкогонова. См.: Волкогонов Д. Семь вождей. Галерея лидеров СССР в двух книгах. Кн. 2. М. 1996. С. 90-93. Часть дневниковых записей была опубликована в специальном выпуске «Вестника Архива Президента Российской Федерации» в 2006 году. Академическое многотомное издание дневников Брежнева в настоящее время готовится Германским историческим институтом в Москве (ГИИМ) в кооперации с РГАНИ. Настоящая статья подготовлена в рамках данного издательского проекта ГИИМ. Далее в статье при цитировании рабочих записей Л. И. Брежнева указывается дата соответствующей записи без дальнейшей ссылки на архив.
2. Рабочая запись Л. И. Брежнева за 16.03.1973.
3. Рабочая запись Л. И. Брежнева за 06.10.1972.
4. Рабочие записи Л. И. Брежнева за 13.02.1969; 21.11.1969.
5. Рабочая запись Л. И. Брежнева за 01.06.1982.
6. Рабочая запись Л. И. Брежнева за 12.05.1972; 29.06.1982.
7. См. рабочие записи Л. И. Брежнева за 1982 г.
8. Рабочие записи Л. И. Брежнева за 05.04.1976; 14.09.1976; 3.10.1976; 12.01.1977; 21.07.1977; 20.03.1979; 17.07.1979.
9. Рабочие записи Л. И. Брежнева за 20.04.1976; 27.04.1977; 14.05.1979; 13.02.1980; 20.05.1982.
10. Рабочие записи Л. И. Брежнева за 30.05.1958; 13.02.1959; 23.08.1977.
11. Рабочие записи Л. И. Брежнева за 03.12.1979; 13.02.1980; 17.12.1981; 19.12.1981; 25.01.1982.

// журнал "Родина" 2012 №2
Tags: 1970-е, Брежнев, СССР
Subscribe
Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments