Владимир (wg_lj) wrote,
Владимир
wg_lj

Пламенный реакционер Николай Маклаков

Фёдор Гайда, кандидат исторических наук

Пламенный реакционер Николай Маклаков


Николай Алексеевич Маклаков (1871-1918) считается одной из самых одиозных правительственных фигур последних лет империи. Судя по историографии, его отличали «крайний авантюризм, безответственность, некомпетентность, примитивность политического мышления, полное слияние с камарильей». Самым известным анекдотом о Маклакове стала история о том, как он якобы изображал перед царской семьёй «прыжок влюблённой пантеры», чем якобы и добился расположения Николая II1. Артистический талант у Макла-кова, безусловно, был. Его хороший знакомый, губернатор Н. П. Муратов, вспоминал, как Николай Алексеевич в бытность управляющим казённой палатой мог инкогнито прийти к своему подчинённому с проверкой, предварительно до неузнаваемости загримировавшись и записавшись к нему на приём2. Но в том ли заключался секрет успешной, хоть и недолгой карьеры министра внутренних дел?

Николай Маклаков был сыном известного московского врача-окулиста и младшим братом видного адвоката и думского оратора кадета Василия Маклакова. Николай Алексеевич окончил историко-филологический факультет Московского университета, в отличие от брата придерживался правых взглядов и состоял членом Союза русского народа, был вхож в салоны Е. В. Богдановича и князя В. П. Мещерского3. Сам князь Владимир Петрович всячески намекал на то, что последующее назначение Маклакова министром произошло не без его участия4, хотя, скорее всего, это было сильным преувеличением. Маклаков и его жена (урождённая княжна Оболенская) были друзьями фрейлины императрицы Марии Фёдоровны А. Н. Нарышкиной, которая курировала карьеру Николая Алексеевича и посоветовала его Столыпину в губернаторы; премьер и сам был знаком с ним со времён полтавских торжеств 1909 года, когда Маклаков, в тот период — управляющий полтавской казённой палатой, сыграл ключевую роль в их организации и обеспечил образцовый порядок5.

Наш герой был представлен императору, произведён в камергеры и получил назначение черниговским губернатором. Во второй раз Николай II встречался с Маклаковым, посещая Чернигов сразу после покушения на Столыпина, в день смерти премьера6. Вероятно, именно в это время император принял решение назначить Николая Алексеевича министром внутренних дел. Новый премьер В. Н. Коковцов отверг эту кандидатуру, и царь не настаивал7. Министром стал кандидат Коковцова — А. А. Макаров. Однако неудачная для правительства кампания по выборам в Думу в 1912 году стала главной причиной нового кадрового решения. Так 41-летний Николай Маклаков стал управляющим МВД. 27 декабря 1912 года Николай II написал в дневнике: «Утром принял Маклакова на полчаса. Превосходное впечатление производит он своим правильным взглядом на вещи, своею честностью и откровенностью»8. Для личного дневника императора это была исключительная по своей развёрнутости характеристика. Личному благоволению со стороны Николая II не мешало даже негативное отношение Маклакова к Распутину9.

Достаточно неожиданное назначение молодого губернатора сразу породило его сравнение со Столыпиным. В думской среде считалось, что Маклаков метил в премьеры и вполне мог ориентироваться на националистов и даже правых октябристов10. Новый управляющий министерством начал демонстративно ужесточать контроль над своим ведомством и демонстрировать большое расположение к населению. Так, он сразу посетил петербургский полицейский участок и обратил внимание на невероятную тесноту арестантских камер. Газетами было отмечено, что министр внутренних дел сделал это впервые за 40 лет11. Маклаков занял покровительственную позицию в отношении рабочих по Ленскому делу, и в результате Совет министров решил прекратить против них соответствующее разбирательство12.

Своим товарищем Маклаков назначил московского губернатора Владимира Фёдоровича Джунковского, пользовавшегося популярностью как в правых, так и в либеральных кругах. Прогрессистское «Утро России» ликовало: «Как мало требуется для представителя власти для того, чтобы обеспечить за ним известную долю общественных симпатий! Личной корректности, отсутствия «импульсов» и уважительного отношения к закону»13. По занятии новой должности Джунковский демонстративно издал приказ по Отдельному корпусу жандармов с указанием проявлять «сердечность к населению»14. Товарищ министра добился ликвидации полицейской агентуры в армии и учебных заведениях, а также отставки её покровителя директора Департамента полиции С. П. Белецкого15. Не случайно в Департаменте полиции нового министра невзлюбили. Последний начальник Петроградского охранного отделения К. И. Глобачёв считал, что «Маклаков был человек весьма поверхностный, недостаточно вдумчивый, решавший большие государственные вопросы, как говорится, с плеча»16. Директор Департамента полиции в 1915-1916 годах К. Д. Ка-фафов вспоминал: «Маклаков был человек несомненно даровитый и, в частности, обладал, по-видимому, фамильным свойством, прекрасным даром речи, хотя сам не любил ораторов, в особенности думских. Кроме того, новый министр был человек по существу добрый и отзывчивый, таковы были его положительные качества. Но были и отрицательные, и при том весьма крупные. Прежде всего, несмотря на свою молодость и внешнюю подвижность, это был неврастеник чистой воды, и благодаря этой неврастении он ненавидел всякую работу. Когда он видел толстые папки с докладами, он прямо впадал в уныние. Затем, это был человек абсолютно не сведущий, по крайней мере в той области, которая подлежала его ведению»17.

МВД быстро развило бурную реформаторскую деятельность. Шла подготовка новой земской реформы (она предполагала отмену сословных курий и понижение избирательного ценза), проектов западносибирского, прибалтийского и польского земств, городовой реформы, проекта улучшения городских финансов18. Думе был представлен правительственный законопроект об уравнении крестьян в правах с иными сословиями19. Намеревались подготовить «в ближайшем будущем» реформу уездного правления (проект был завершён уже в начале мировой войны и предполагал усиление этого звена20), после чего приступить к губернской реформе21.

21 февраля 1913 года, в день обнародования манифеста по случаю 300-летия дома Романовых, Маклаков был утверждён министром. Вскоре он дал интервью «Le Temps», где впервые обрисовал свою программу. Министр объявлял себя сторонником «децентрализации управления», введения земства на окраинах, внутреннего контроля в ведомстве МВД борьбы с хулиганством и пьянством. Вместе с тем он неожиданно выступил за реформу печати, предполагая введение частичной предварительной цензуры. По еврейскому и польскому вопросам Маклаков не планировал никаких изменений22. В результате эта программа вызвала в обществе смешанные чувства, с преимущественным привкусом горечи. В частном письме Николай Алексеевич писал о своей главной цели: «Моя мечта поскорее и покрепче починить, что можно в нашей внутренней жизни, для того, чтобы для наследника подготовить другую обстановку, чем та, в которой мы, благодаря предателям России, живём теперь»23.

После интервью французской газете становилось ясно, что главной задачей Маклакова было давление на оппозиционно настроенную общественность, а этого она простить не могла. Наиболее остро, разумеется, была воспринята маклаковская инициатива в отношении печати. Причём тут министр столкнулся не только с коллективным общественным протестом, но и с неприятием собственных коллег. На заседании Совета министров Маклаков отметил огромную, наравне со школой, роль печати в государственной и общественной жизни, но полагал, что вследствие извращённого толкования Манифеста 17 октября в сфере печати «водворилось полнейшее безначалие», а сама она «становится источником потемнения народного самосознания и одичания нравов». Проект предусматривал частичное восстановление предварительной цензуры: газеты должны были предоставляться в цензурное ведомство не позднее, чем за один час до выхода. Большинство Совета министров выступило против подобной инициативы. Министры отмечали, что введение предварительной цензуры противоречит указам 12 декабря 1904 и 24 ноября 1905 года и не будет принято думой. Кроме того, оно могло повлечь судебные разбирательства в отношении цензоров. Обер-прокурор Синода В. К. Саблер выступил также и против предлагавшейся Ма-клаковым общей духовной цензуры, которая «затруднила бы, несомненно, появление в свет философских сочинений на религиозные темы». В результате проект был взят на доработку, а позднее принят правительством в выхолощенном виде24.

После этого активность министра переключилась на Думу. Весной 1913 года её отношения с правительством достигли невероятного накала. Началась «министерская забастовка»: после нанесённого премьеру Коковцову личного оскорбления со стороны правого депутата Н. Е. Маркова 2-го министры в ожидании извинений просто перестали посещать палату. Накануне открытия Думы в октябре 1913-го Маклаков написал письмо императору. Министр предлагал выступить в Думе от имени всего правительства с предупреждением и ввести её в «законное русло крепкой рукой». В случае неповиновения, как отмечалось в письме, «это лишь приблизит развязку, которая, по-видимому, едва ли отвратима». Под «развязкой» понимались роспуск Думы, введение повышенной чрезвычайной охраны в Петербурге, подавление возможных беспорядков. Царь ответил Маклакову, что «приятно поражён» его предложением, поскольку сам хотел выступить с такой же инициативой. «Лично думаю, что такая речь мин. внутр. дел своей неожиданностью разрядит атмосферу и заставит г-на Родзянко и его присных закусить языки», — писал Николай II и добавлял: «Также считаю необходимым и благовременным немедленно обсудить в Совете министров мою давнишнюю мысль об изменении статьи учреждения Госуд. думы, в силу которой если Дума не согласится с изменениями Госуд. совета и не утвердит проекта,то законопроект уничтожается. Это — при отсутствии у нас конституции — есть полная бессмыслица! Представление на выбор и утверждение государя мнений и большинства и меньшинства будет хорошим возвращением к прежнему спокойному течению законодательной деятельности, и притом в русском духе»25.

Однако накануне царского письма правительство уже приняло несколько иное решение. 17 октября 1913-го (в восьмую годовщину манифеста) Совет министров обсудил вопрос о чрезвычайном положении и роспуске Думы. Премьер пребывал в командировке, и министры поддержали предложение26. Проекты указов были высланы в Ливадию. В отсутствие Коковцова Маклаков решил не поднимать вопрос об изменении законодательного порядка. Глава МВД написал монарху объяснительное письмо, фактически предложив ему самому инициировать подобную реформу27. 23 октября император начертал на журнале Совета министров от 17 октября: «Согласен. Срок созыва новой Г. Думы должен быть значительно отдалён»28. Было ясно, что дальше грозной резолюции это дело уже не пойдёт. Фактически весь план был, таким образом, дезавуирован.

В то же самое время Маклаков вступил в борьбу с московским самоуправлением. Он последовательно не утвердил избранных на выборах московского городского головы князя Г. Е. Львова, а затем — директора московских Высших женских курсов учёного-механика С. А. Чаплыгина и известного городского деятеля промышленника Л. Л. Катуара. 8 ноября 1913 года министр в письме императору предложил назначить (по закону это было возможно) городским головой члена Государственного совета Б. В. Штюрме-ра, известного своими правыми взглядами. Маклаков сообщал, что тот «уже приводил однажды в порядок тверское земство» и готов «взять на себя этот тяжёлый пост». Однако Николай II передал письмо Маклакова Коковцову, который был крайне раздражён и внёс вопрос в Совет министров. В результате на один год московским головой был назначен В. Д. Брянский с целью подготовки «правильных и желательных для Правительства выборов»29. С началом войны городским головой стал кадет М. В. Челноков.

После ряда неудачных шагов положение Маклакова в правительстве сильно пошатнулось. Сам он впоследствии признавался, что «ежечасно» встречал у своих коллег неприятие его курса30. Назначение премьером И. Л. Горемыкина не привело к улучшению положения министра внутренних дел. Ходили слухи о его отставке31. Однако в июле 1914 года в связи с рабочими беспорядками в столице Маклаков вторично инициировал план роспуска Думы. Состоялось заседание Совета министров под председательством царя. Обсуждались внешнеполитический кризис (11 июля был объявлен австро-венгерский ультиматум Сербии), рост забастовок и трудности проведения бюджета через палаты32. В конце заседания Николай II поставил вопрос о роспуске Думы и превращении её в законосовещательный орган. Все министры, кроме Маклакова, резко возражали. Министр юстиции И. Г. Щегловитов, по собственному свидетельству, сказал царю, что считал бы себя изменником в случае поддержки этой меры. После таких слов монарх произнёс: «Этого совершенно достаточно. Очевидно, вопрос надо оставить»33.

С началом войны правительство пошло на значительное расширение сферы общественной инициативы для помощи фронту. Были созданы Всероссийский земский союз и Всероссийский союз городов (Земгор), получившие щедрое казённое финансирование. 25 ноября 1914 года в Совете министров обсуждалась записка Маклакова о необходимости установления государственного контроля за деятельностью Земгора. Министр объяснял такую меру отсутствием финансовой отчётности и политизацией деятельности Земгора. Однако сторонников у Маклакова не нашлось, и Совет, посчитав предложения Маклакова излишними, отверг их34. Вопрос об отставке министра, как казалось, стал делом времени. Накануне нового 1915-го Горемыкин имел доклад, после чего «вопрос о Маклакове» был «решён», однако по неясным причинам отложен до 15 января. В итоге министр всё-таки не получил отставку, а 21 января даже был назначен в Государственный совет. «Я вовсю работаю на этом направлении, но Маклаков сидит и уже очень втёр очки бедному царю»35, — писал начальник императорской военно-походной канцелярии князь В. Н. Орлов начальнику штаба Ставки Н. Н. Янушкевичу.

6 марта 1915 года Совет министров по инициативе Маклакова обсуждал вопрос об упорядочении продовольственного дела. Министр считал, что перебои со снабжением могут быть использованы «враждебными государству элементами для своих целей». Он указывал: «Не следует забывать, что в настоящем случае дело сводится к вопросу, который затрагивает широкие слои населения, доступные пропаганде и вообще склонные объяснять тяжёлые условия экономической жизни несовершенством государственного устройства. И если революционные течения, основанные на проповеди социализма, легко отразимы, как всё, что носит узкотеоретический характер, то голод не может не относиться к числу явлений, представляющих действительно серьёзную угрозу государственному порядку и общественному спокойствию». Министр предложил создать при МВД особое совещание с привлечением иных ведомств. Между тем Горемыкин, поддержанный всеми министрами, считал необходимым придать ему междуведомственный характер36. После понесённого поражения Маклаков подал в отставку, но она не была принята. В ответ император, обращаясь к нему «друг мой, Николай Алексеевич», просил его оставаться на своём посту37.

Однако уже в июне 1915-го под влиянием общественных настроений и поражений на фронте Николай II вынужден был расстаться с любимым министром. В письме Щегловитову Маклаков так отреагировал на свою отставку: «Вместо самодержавия воцаряется — олигархия»38. В Государственном совете экс-министр занял активную позицию. Он был единственным его членом, проголосовавшим против создания особых совещаний. В начале ноября 1916 года в консервативном салоне члена Государственного совета шталмейстера А. А. Римского-Корсакова, куда входили Маклаков, Марков 2-й, Белецкий, Г. Г. Замысловский и другие35, была составлена написанная ярким, экспрессивным языком записка о внутреннем положении России; в ней предлагалась программа преодоления сложившегося политического кризиса. Основным автором, по всей вероятности, был М. Я. Говорухо-Отрок40, однако оригинал текста записки имел личную правку Маклакова. Дума обвинялась в открытых революционных поползновениях и организации «государственного, а весьма вероятно, и династического переворота». Предлагалось назначить на посты министров, начальников округов и военных генерал-губернаторов верных династии лиц, наделить представителей местной администрации полномочиями по удалению от должности всех неблагонадёжных или проявивших «слабость или растерянность» чиновников; немедленно закрыть левые газеты с одновременным усилением поддержки правых, привлечь на сторону власти хотя бы одну из крупных умеренных газет; милитаризовать военные заводы, поставить под военный контроль учреждения Земгора и военно-промышленных комитетов с целью пресечения революционной пропаганды и финансовых злоупотреблений; ввести в столицах и крупных городах военное или осадное положение и военно-полевые суды, вооружить запасные батальоны гвардейских полков пулемётами и артиллерией на случай «подавления мятежа».

Также предлагалось распустить Думу без указания срока возобновления её деятельности, изменить её полномочия и порядок выборов, удалить из Государственного совета всех оппозиционеров, восстановить неограниченную свободу царских решений. Подводился итог: «Формула «Народу мнение, а царю решение» является единственно приемлемой для России». Порядок выборов, предусмотренный положением 3 июня 1907 года, признавался неудачным; выдвигался проект одноступенчатых выборов кандидатов «от городских и уездных бытовых и сословных групп», незначительная часть которых «по жребию, а всего лучше, по высочайшему соизволению» получала бы статус депутатов. Необходимо было выстроить в отношении Думы активную политику, для чего при премьере должны были появиться «особое лицо, особая и притом серьёзно поставленная организация и крупный специальный фонд для ведения внутренней политики в самой думе с единственной целью создания и поддержания прочного и постоянного большинства, благоприятного правительству».

В документе утверждалось, что либеральная оппозиция по своему поведению и нереалистичности программы не может представлять реальной угрозы для правительства: «Сами эти элементы столь слабы, столь разрозненны и, надо говорить прямо, столь бездарны, что торжество их было бы столь кратковременно, сколь и непрочно». В случае прихода к власти и объявления «действительной конституции» либералы быстро уступили бы место социалистам, которые овладели бы сознанием рабочих и крестьян: «Можно бы идти в этих предсказаниях и дальше, и после совершенной анархии и поголовной резни увидеть на горизонте будущей России восстановление самодержавной царской, но уже мужичьей власти в лице нового царя, будь то Пугачёв или Стенька Разин, но понятно, что такие перспективы уже заслоняются предвидением вражеского нашествия и раздела между соседями самого Государства Российского»41.

26 ноября 1916-го, в разгар парламентского «штурма власти», Маклаков выступил с речью в Государственном совете. «С самого начала войны началась хорошо замаскированная святыми словами, тонкая, искусная работа... Русскому народу стали прививать и внушать, что для войны и победы нужно то, что в действительности должно было вести нас к разложению и распаду... Это была ложь, для большинства бессознательная, а для меньшинства, стремившегося захватить руководство политической жизнью страны, ложь сознательная и едва ли не преступная», — говорил бывший министр. Делалось это, по мнению оратора, «для войны, но для войны с порядком... для победы — но для победы над властью». Маклаков ставил свой диагноз: «Отечество в опасности. Это правда, но опасность испарится, как дым, исчезнет, как наваждение, если власть, законная власть, будет пользоваться своими правами убеждённо и последовательно, и если мы все, каждый на своём месте, вспомним наш долг перед царём и Родиной». «Московские ведомости» написали: «Картина, им нарисованная, верна до последних деталей»42.

21 декабря, вскоре после убийства Распутина, Маклаков написал царю письмо, в котором призывал — во избежание новой революции — призвать Думу к порядку. Он напоминал, что в 1905-м внутренняя смута оказалась более грозным врагом, чем Япония. 1 января 1917 года Маклаков был удостоен ордена св. Владимира II степени. Вечером 8 февраля министр внутренних дел А. Д. Протопопов передал Маклакову желание императора о составлении текста манифеста о роспуске Думы. Оба министра, бывший и нынешний, вместе составили текст43. Однако дальнейшего развития инициатива не получила.

Поздним вечером 26 февраля, когда в Петрограде уже начался военный мятеж, Маклаков вместе с членами Государственного совета А. Ф. Треповым и А. А. Ширинским-Шихматовым приехал на заседание Совета министров с призывом принять решительные меры против думской агитации44. Всё было тщетно. Через день бывший министр был арестован. В августе 1918 года в преддверии неизбежного ареста лечащий врач устроил экс-министру побег из больницы, где он пребывал, но, не желая подвести больничный персонал, Маклаков вернулся и был расстрелян чекистами45.

В правительстве Николай Алексеевич оказался «белой вороной». Он был таким же несистемным министром, как и его родной брат Василий — несистемным кадетом. Чистые руки, горячее сердце, хотя иногда и входившее в противоречие с ясным умом, выделяли Маклакова на фоне прочих бюрократов. Его положение определялось лишь личными симпатиями Николая II, однако для бюрократических реалий начала XX века этого было слишком недостаточно...



Примечания
1. Аврех А. Я. Царизм и IV Дума. М. 1981. С. 256; Он же. Царизм накануне свержения. М. 1989. С. 84.
2. Воспоминания H. П. Муратова//РГАЛИ. Ф. 1208. On. 1.Д. 28. Л. 16-17.
3. Стогов Д. И. Правомонархические салоны Петербурга—Петрограда (конец XIX — начало XX века). СПб. 2007. С 54-55, 293-294.
4. Голос Москвы. 1912.19 декабря.
5. РГАЛИ.Ф. 1208. Оп. 1.Д. 28. Л. 329-330.
6. Новое время. 1912. 15 декабря.
7. Коковцов В. Н. Из моего прошлого. Воспоминания (1903-1919 гг.). Т. 1. М. 1992. С. 417-426.
8. ГАРФ. Ф. 601. On. 1. Д. 259. Л. 99.
9. Там же. Ф. 102. Оп. 265. Д. 562. Л. 671. Н. А. Маклаков — жене М. Л. Маклаковой, 27 февраля 1912 г.
10. Там же. Оп. 243. 1913. Д. 307А. Л. 28-30. 13 февраля 1913 г.
11. Новое время. 1913. 30 января; Голос Москвы. 1913. 29 января.
12. Новое время. 1913. 22 января.
13. Губернатор и общество//Утро России. 1913.1 февраля.
14. Там же. 1913. 7 февраля.
15. Джунковский В. Ф. Воспоминания. Т. 2. М. 1997. С. 283.
16. Глобачёв К. И. Правда о русской революции//Вопросы истории. 2002. № 8. С. 74.
17. Кафафов К. Д.Воспоминания о внутренних делах Российской империи// Вопросы истории. 2005. № 5. С. 79.
18. Новое время. 1913.16 октября.
19. Государственная дума. Обзор деятельности комиссий и отделов. IV созыв. Сессия 1.1912-1913 гг. СПб. 1913. С. 255.
20. РГИА. Ф. 1282. Оп. 2. Д. 29. Л. 4-6, 9, 45-53,57-72, 80-102.
21. Новое время. 1913.16 октября.
22. Там же. 1913. 3 марта.
23. РГИА. Ф. 1620. On. 1. Д. 1. Л. 1-4 об.
24. Особые журналы Совета министров Российской империи. 1909-1917 гг./ 1913 год. М. 2005. С. 332-347.
25. Дневники и документы из личного архива Николая II: Воспоминания. Мемуары. Минск. 2003. С. 183-187; ГАРФ. Ф. 601. On. 1. Д. 1288. Л. 1-2. 14 октября 1913 г.
26. Особые журналы... С. 411-412.
27. Дневники и документы... С. 187-188; ГАРФ. Ф. 601. On. 1. Д. 1288. Л. 3-4. 22 октября 1913 г.
28. Особые журналы... С. 411.
29. РГИА. Ф. 1276. Оп. 9. Д. 69. Л. 1-10,33.
30. Падение царского режима. Стенографический отчёт допросов Верховной следственной комиссии. Т. 5. М.; Л. 1925-1927. С. 202-203.
31. Голос Москвы. 1914. 1, 2 марта.
32. Барк П. Л. Июльские дни 1914 г. Начало великой войны//Возрождение. 1959. № 91. С. 19-24.
33. Падение царского режима... Т. 2. С. 438; Т. 3. С. 133-134.
34. Особые журналы... 1914 год. М. 2006. С. 545-554.
35. Из истории борьбы в верхах накануне Февральской революции: новые документы//Русское прошлое. Кн. 6.
СПб. 1996. С. 158,162-163.
36. Особые журналы... 1915 год. М. 2008. С. 120-123, 234.
37. Дневники и документы... С. 184-185.
38. Из архива Щегловитова//Красный архив. 1926. Т. 4 (15). С. 112-113.
39. Стогов Д. И. Указ. соч. С. 297.
40. Падение царского режима. Т. 5. С. 289.
41. Записка, составленная в кружке Римского-Корсакова и переданная Николаю II кн. Голицыным в ноябре 1916 г.//Архив русской революции. Кн. 3. Т. 5. М. 1991. С. 337-343.
42. Правые и левые//Московские ведомости. 1916. 29 ноября.
43. ГАРФ. Ф. 601. On. 1. Д. 1288. Л. 10-11 об., 19-20; Д. 1003. Л. 1-2.
44. Шаховской В. Н. «Sic transit gloria mundi». 1893-1917 гг. Париж. 1952. С. 186-187.
45. Шилов Д. Н. Государственные деятели Российской империи. Главы высших и центральных учреждений. 1802-1917. Биобиблиографический справочник. СПб. 2001. С. 392.


// журнал Родина - №7 - 2012
Tags: Российская империя, история
Subscribe
Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment