Владимир (wg_lj) wrote,
Владимир
wg_lj

Category:

Горький и Бунин

К этому -
http://www.livejournal.com/users/letopisetz/199359.html

Отрывок из книги П.Басинского о Горьком:

"…В эмиграции Бунин несколько раз публично высказывался о Горьком, и всякий раз отрицательно. Только в написанном после смерти Горького и опубликованном в газете "Иллюстрированная Россия" (июль, 1936) своеобразном "некрологе" он позволил себе сказать, что смерть Горького вызвала у него "очень сложные чувства". Но вслед за этим при-знанием Бунин не пощадил мертвого и изобразил Горького все-таки в карикатурных тонах. И опять, как и в прежних выступлениях Бунина, чувствовалось, что его страшно раздражала ранняя, по его мнению, незаслуженная слава молодого Горького.
Эту славу он объяснял чем угодно, но только не крупным талантом (впрочем, мастеровитость его признавал).
"Мало того что это была пора уже большого подъема русской революционности: в ту пору шла еще страстная борьба между народниками и недавно появившимися марксистами, а Горький уничтожал мужика и воспевал "Челкашей", на которых марксисты, в своих революционных надеждах и планах, ставили такую крупную ставку. И вот, каждое новое произведение Горького тотчас делалось все-российским событием. И он все менялся и менялся - и в образе жизни, и в обращении с людьми. У него был снят теперь целый дом в Нижнем Новгороде, была большая квар-тира в Петербурге, он часто появлялся в Москве, в Крыму, руководил журналом "Новая жизнь", начинал издательство "Знание"... Он уже писал для Художественного театра, ар-тистке Книппер делал на книгах такие, например, посвяще-ния: "Эту книгу, Ольга Леонардовна, я переплел бы для Вас в кожу сердца моего!"
Он уже вывел в люди сперва Андреева, потом Скитальца и очень приблизил их к себе. Временами приближал и дру-гих писателей".
Живописуя Горького подобным образом, Бунин "забыл" сказать, что среди этих "других писателей" был и он сам, что он охотно печатался в руководимых Горьким периодических изданиях, а еще более охотно издавался в издательстве "Знание", где писателям платили огромные гонорары, выдавали неслыханные авансы под еще не написанные вещи, что позволяло роскошно жить, путешествовать за границу. Ничего удивительного, что первую свою поэму "Лис-топад" Бунин посвятил Горькому, как посвятил Горькому Куприн свою повесть "Поединок" (оба посвящения затем были сняты). Он "вспомнит" об этом страницей позже, но скороговоркой: "Мы встречались в Петербурге, в Москве, в Нижнем, в Крыму, - были и дела у нас с ним: я сперва со-трудничал в его журнале "Новая жизнь", потом стал изда-вать книги в его издательстве "Знание", участвовал в "Сборниках Знания". Его книги расходились чуть не в сотнях тысяч экземпляров, прочие, - больше всего из-за марки "Знания", - тоже неплохо". Прочие - это чьи? В том числе и Бунина.
Бунин - великий художник. Но его "некролог" о Горь-ком говорит о том, что он не выдержал испытание славой... чужой славой. Иначе не стал бы писать и печатать о недав-но скончавшемся (и немало сделавшем ему доброго человеке) следующее:
"В гостях, в обществе было тяжело видеть его: всюду, где он появлялся, набивалось столько народу, не спускавшего с него глаз, что протолпиться было нельзя. Он же держался все угловатее, все неестественнее, ни на кого из публики не глядел, сидел в кружке двух, трех избранных друзей из знаменитостей, свирепо хмурился, по-солдатски (нарочито по-солдатски) кашлял, курил папиросу за папиросой, тянул красное вино, - выпивал всегда полный стакан, не отрываясь, до дна, - громко изрекал иногда для общего пользова-ния какую-нибудь сентенцию или политическое пророчест-во и опять, делая вид, что не замечает никого кругом, то хмурясь, то барабаня большими пальцами по столу, то с притворным безразличием поднимая вверх брови и складки лба, говорил только с друзьями, но и с ними как-то вскользь, - хотя и без умолку, - они же повторяли на сво-их лицах меняющиеся выражения его лица и, упиваясь на глазах публики гордостью близости с ним, будто бы небреж-но, будто бы независимо, то и дело вставляли в свое обра-щение к нему его имя:
- Совершенно верно, Алексей... Нет, ты не прав, Алек-сей... Видишь ли, Алексей... Дело в том, Алексей..."
Но кто же был среди этих "друзей"? Вероятно, Скиталец, Леонид Андреев. Несомненно Шаляпин. А сам Бунин? Ви-димо, смерть Горького действительно вызвала в Бунине "очень сложные чувства", если в конце "некролога" он все-таки решил признаться:
"Мы с женой лет пять подряд ездили на Капри, провели там целых три зимы. В это время мы с Горьким встречались каждый день, чуть не все вечера проводили вместе, сошлись очень близко. Это было время, когда он был наиболее при-ятен мне, в эти годы я видел его таким, каким еще никогда не видал.
В начале апреля 1917 года мы расстались с ним дружес-ки. В день моего отъезда из Петербурга он устроил огром-ное собрание в Михайловском театре, на котором выступал с каким-то культурным призывом, потащил и меня туда. Выйдя на сцену, он сказал: "Господа, среди нас такой-то..."
Собрание очень бурно меня приветствовало, но оно было уже такого состава, что это не доставило мне большого удо-вольствия.
Потом мы с ним, с Шаляпиным, с А. Н. Бенуа отправи-лись в ресторан "Медведь". Было ведерко с зернистой ик-рой, было много шампанского... Когда я уходил, он вышел за мной в коридор, много раз крепко обнял меня, крепко поцеловал, на вечную разлуку, как оказалось..."
Так заканчивается "некролог", тоже вызывающий "очень сложные чувства". Попытка позднего Бунина отстраниться от писателей-реалистов начала XX века, во главе которых стоял Горький, была заведомо обреченной. Сам Бунин это, скорее всего, понимал. Только пристрастным, ревнивым (не в толстовском смысле) отношением его к Горькому объяс-няется то, что именно в заметках о Горьком Бунин предста-вал в стане литераторов в одиночестве. Это была не столько попытка отстраниться от коллег, с которыми у Бунина бы-ли хотя и сложные, но так или иначе полнокровные творче-ские и дружеские отношения, сколько желание вывести се-бя за круг легенды, когда-то созданной с тяжелой руки Зинаидой Гиппиус, выступавшей в качестве критика под псевдонимом Антон Крайний.
Это была легенда о "подмаксимках". Именно так назвала она писателей-реалистов - Андреева, Скитальца, Телешова, Чирикова и других. Бунин тоже оказался в их числе. До последних дней гордый - не менее гордый, чем Горький, но только по-своему - Бунин не мог простить этой обиды! В какую ярость он пришел, когда увидел в иллюстрированной газете "Искры" (не путать с большевистской "Искрой"), в № 5 от 2 февраля 1903 года ехидный шарж Кока (псевдоним Н. И. Фидели) под названием "Подмаксимки". Там Горький был изображен в своей широкополой шляпе в виде большо-го гриба, под которым росли очень маленькие грибочки с физиономиями Андреева и Скитальца. И уж совсем крохотный грибок с лицом Ивана Бунина стыдливо выглядывал из-за спины... простите, "ножки" маэстро. К тому времени Бунин был уже автором "Листопада", рассказов "Танька", "На чужой стороне", "Антоновские яблоки".
"Есть, - пишет Бунин, - знаменитая фотография, - знаменитая потому, что она, в виде открытки, разошлась в свое время в сотнях тысяч экземпляров, - та, на которой сняты Андреев, Горький, Шаляпин, Скиталец, Чириков, Телешов и я. Мы сошлись однажды на завтрак в московском немецком ресторане "Альпийская роза", завтракали долго и весело и вдруг решили ехать сниматься".
Значит, по крайней мере, внешняя сторона жизни Буни-на в начале XX века не слишком отличалась от жизни его соратников по "Знанию"? Просто поздний Бунин, или, вер-нее, Бунин после "Окаянных дней" и бегства из России, на многое смотрел иначе. Как, впрочем, и Максим Горький.
Tags: Горький
Subscribe
Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments