Владимир (wg_lj) wrote,
Владимир
wg_lj

Category:

"Армия Великой Французской революции и ее вожди"

Продолжая читать книгу "Армия Великой Французской революции и ее вожди".

"...В первом томе мемуаров Тьебо есть несколько страниц, посвященных характеристике его товарищей по полку, офицеров Северной армии. Это все фигуры удивительно красивые, какая-то бесконечная галерея рыцарей долга. Многие из них заплатили жизнью за этот свой военный идеализм.
С солдатами офицеры и генералы составляли одну семью, одушевленную одними и теми же чувствами. Была простота, иногда, как мы только что видели, еще прихрамывала дисциплина в мелочах. Но в крупном она не нарушалась, ибо и за начальником был глаз: комиссары Конвента, которые не любили шутить. А там, где дисциплина оставалась в стороне, отношения начальства к солдатам допускали даже некоторую, хорошую фамильярность. Однажды Дезе приказал солдатам выкатить из своей палатки и доставить казначею армии бочонок с серебром, захваченный у австрийцев. Солдаты с трудом вынесли драгоценный груз, обливаясь потом и, поставив его в телегу, весело крикнули генералу, наблюдавшему за операцией: "Ну, если бы этот проклятый бочонок выкатился не из Вашей палатки, он был бы, наверное, куда легче!" Дезе не мог не улыбнуться этой всенародной аттестации своего бескорыстия и своей честности. Быт генералов очень долго был чрезвычайно простой. В 1793 и 1794 гг. ни о каких штабах не могло быть и речи. Генерал имел около себя лишь самый необходимый состав офицеров. Империя приучила потом не только генералов, но и офицеров к тому, что они были обильно снабжены всем необходимым. А вот как описывает положение командующего генерала в сражении с неприятелем Гриуа: "Генерал Дагобер находился у моей батареи, за действием которой он следил. Вдруг наша кавалерия повернула тыл, и, потому ли что лошадь генерала была убита, или он оставил ее в другом месте, но он так же, как и его адъютант, оказался спешенным, когда нужно было отступать. К счастью для генерала, один кавалерист посадил его на круп своей лошади, а адъютант бросился вслед за ним бегом, напрягая все свои силы. Обоим удалось спастись, достигнув маленького леска по соседству". Этот инцидент может дать понятие о простоте, или, скорее, о нищете экипажей генералов в это время: едва одна верховая лошадь и вместо всяких украшений - шерстяные эполеты, трехцветный кушак, а иногда красный колпак.

Позднее мы увидим, на что были способны эти генералы, у которых часто не было даже одной лошади. Многие из них вписали свое имя навеки в историю. Но даже те, имена которых история не сохранила, представляли много таких особенностей, которые не повторялись уже никогда. Генералы и офицеры, сражавшиеся в революционных войсках, могли быть даровиты или бездарны, образованны или невежественны, но в них во всех было нечто, что делало их плотью от плоти и кровью от крови самой революции. Гриуа, который не умеет давать ярких характеристик, очень мало говорит про генерала Дагобера, случай с которым он описал. А это был один из самых любопытных типов революционного воина. Глубокий старик, с наружностью патриарха, с длинной седой бородой, одетый более чем просто, он был кумиром солдат, которые любили его за доброту и какое-то особенное, старчески спокойное мужество. Когда ему нужно было вести солдат в атаку, он выходил вперед с длинным посохом в руке и шел без театральных жестов, без героических выкриков, словно на прогулке. Через мгновение солдаты обгоняли его, и неприятель не выдерживал их бурного натиска. Испанцы очень не любили этих библейских атак генерала Дагобера. К сожалению, он скоро умер, не вынеся трудных условий Пиренейского фронта. Разумеется, все революционные генералы были храбрыми людьми; без храбрости невозможно было выслуживаться и достигнуть высоких чинов. Наоборот, храбрость выдвигала иногда таких людей, которые другими способностями и не отличались. Таких было немало даже среди маршалов империи. А какие типы водили иногда войска в бой, может дать понятие рассказ про одного генерала, который мы находим у Марбо.

"Генерал Макар, - пишет он, - настоящий тип этих офицеров, созданных случаем и храбростью, которые всегда обнаруживают самое неподдельное мужество перед лицом неприятеля и оказываются совершенно неспособными по недостатку образования занимать высокие посты. У Макара была одна очень странная особенность: он был колоссального роста и совершенно исключительной храбрости, и когда ему нужно было идти в атаку во главе своих войск, он кричал: "Ну, вот теперь я оденусь зверем". Он сбрасывал с себя свой сюртук, жилет, рубаху и оставлял только шляпу с перьями на голове, кожаные панталоны и необъятных размеров сапоги. Голый до пояса, он являл взорам туловище, волосатое, как у медведя, что придавало его фигуре вид очень странный. В таком виде, с саблей в руках, он бросался очертя голову на неприятельскую кавалерию, ругаясь, как язычник. Но ему редко удавалось достать неприятеля, так как при виде этого великана, наполовину голого, покрытого шерстью, странного и ужасного, который несся на них с дикими криками, неприятель бежал кто куда, не зная, что это - человек или какое-нибудь необыкновенное свирепое животное".

Таких, как Макар, в армии было очень много. Безумная храбрость заменяла все остальное, пока одной храбростью можно было побеждать неприятеля. Потом наступили другие времена, и требования не только к генералам, но и к офицерам очень повысились. После того, как комиссары Конвента без конца посылали жалобы на то, что система выборов офицеров в волонтерских батальонах приводит к тому, что на ответственные должности попадают люди совершенно безграмотные, Конвент издал постановление от 25 февраля 1793 г. Согласно этому закону, для занятия чинов, начиная от капрала и выше, стало требоваться умение читать и писать. Абсолютное господство системы избрания было отменено. Лишь одна треть офицерских должностей должна была замещаться по выборам, другая - по старшинству и треть - по назначению. Генералы же могли быть назначаемы исключительно Конвентом. Новая система была сохранена и при амальгаме [слиянии старых линейных частей с новыми волонтерскими, революционными]. Благодаря тому, что прекратилось абсолютное господство выборной системы, нервная атмосфера, царившая в волонтерских батальонах, когда каждый стремился стать офицером, когда батальоны разлагались иногда исключительно из-за интриг, отошла в вечность. Это, конечно, не значило, что всякое производство отныне было свято. Конвент назначал, но Конвент и сменял без конца генералов. Только до июля 1793 г. было отставлено 593 генерала, и мы знаем, что значительное число из этих получивших отставку вождей армии попало на гильотину, пройдя через тюрьму.
Конвент вообще зорко следил за тем, что делается в армии. Его глазами и ушами были его комиссары.
Subscribe
Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments