Владимир (wg_lj) wrote,
Владимир
wg_lj

Category:

«Загробные заметки» Н.Х. Бунге (1890-1894 гг.) (4)

Отделение второе. Еврейский вопрос

Еврейский вопрос возник у нас вместе с разделом Польши. Евреи уже тогда добивались права повсеместного жительства в России, но не получили его. Несмотря на все происки евреев при императоре Александре I, Положение о евреях 1804 г. разрешало приезд в Россию только отличным ученым, получившим диплом, и техникам. Однако вопреки запрещению переселения в Великороссию, евреи проникли в Воронежскую губернию, а в Московской держали в 1812 г. питейные дома. Наконец, евреи в начале столетия оказались и в Петербурге. Затем установление (Положением о евреях 1804 г.) особого состояния земледельцев-евреев послужило поводом к просьбам евреев о наделении их землями, и ходатаем за них явился герцог Ришилье (Князь Н.Н. Голицын. История Русского законодательства о евреях, сс. 757, 776, 798).

При императоре Николае I были приняты против евреев более крупные меры. Для предупреждения контрабанды предписано было выселить евреев из пределов 50-ти верстной пограничной черты. В 1827 г. последовало выселение евреев из Киева. Рекрутский набор производился с большей суровостью и за сокрытием подлежавших очереди брались дети малолетнего возраста с отдачею их в кантонисты. Наконец, в 1844 г. были отменены кагалы (7). Из свободных профессий разрешалась евреям только медицина, но и на медицинские факультеты русских университетов доступ евреям был возбранен. Наконец, сделан был опыт обращения евреев в земледельцев, но довольно неудачный. Все эти строгости, а равно и обращение евреев в земледельцев, остались без последствий. Выселение из 50-ти верстной пограничной черты не состоялось. Кагалы остались под названием еврейских обществ; евреи только по названию были земледельцами, занимаясь промыслами.

(7) По объяснению князя Голицына, «кагал» означает общество, собрание или совет (с. 155). Наше законодательство не всегда это понимало и, упразднив кагалы, признало еврейские общества.

При императоре Александре II права евреев были значительно расширены, но вслед за этим расширением следовали разные ограничения.

Торговля по 1-й гильдии, ремесла, высшее образование и отправление воинской повинности открыли евреям доступы во все места, за пределами постоянной их оседлости. С разрешением получать высшее образование почти во всех учебных заведениях наравне с христианами евреям по закону сделались доступными все отрасли государственной службы. Если поступление на последнюю было для них затруднено, то лишь потому, что некоторые начальствующие лица не сочувствовали наплыву евреев в администрацию, а университетские коллегии не избирали евреев на места преподавателей. Затем освобождение крестьян сделало для евреев возможным, по крайней мере, в черте их оседлости, приобретение незаселенной земельной собственности, а введение земства и городового положения сделало евреев участниками в местном самоуправлении.

Данные льготы были велики, но фактически они расширились за пределы дарованных прав. Во всех сколько-нибудь значительных торговых, городских и промышленных местностях явились массы евреев, имевших и не имевших по закону права жительства.

В учебных заведениях число евреев оказалось огромным (8), если взять в расчет процент евреев в составе общего населения. В сущности, этого надо было ожидать, потому что приобретение высшего образования ставило евреев в ряды привилегированных классов, т. е. пользующихся правами службы, и затем образование на всех его степенях предоставляло льготы по отправлению воинской повинности, евреям столь антипатичной. Наконец, принадлежа к числу ремесленников, промышленников и торговцев, а следовательно почти исключительно к городскому населению, евреи, естественно, должны были поступать в учебные заведения сравнительно в гораздо большей пропорции, чем христиане.

(8) К 1866 г., когда были приняты ограничительные меры для задержания наплыва евреев в гимназии, процент учащихся евреев в гимназиях и прогимназиях Одесского учебного округа составлял 32,66%, а Киевского — 11,89%. В университетах, подлежащих действию общего Университетского устава, находилось около 14% евреев, в Дерптском округе — 15%, в Варшавском — 16% (сведения, сообщенные из Министерства народного просвещения).

Уже при императоре Александре II правительство заметило, какую силу и какое господство приобретают евреи в государстве; поэтому в 1864 г. ограничено было право покупки евреями поземельной собственности даже в местах их оседлости, в 1874 г. дозволено евреям торговать крепкими напитками только в собственных домах; кроме того, в 1870 г. введены были некоторые ограничения относительно числа гласных из евреев в городских думах и земских собраниях.
Эти ограничения, равно как и многие другие меры, принятые против евреев, не имели успеха.

С ограничением права покупки недвижимых имуществ, явилась долгосрочная аренда, покупка земель на чужое имя, договоры, ограждавшие еврея-покупателя от оставления за собой земли мнимым собственником и проч.; запрещение торговать крепкими напитками в наемных помещениях повело к покупке евреями земель или усадеб в деревнях, и когда приобретение недвижимой собственности было запрещено, тогда явилось арендование крестьянских домов на долгие сроки, да, наконец, и в этом не было надобности, стоило только еврею обратиться к так называемой подыменной торговле, т. е. посадить за прилавок христианина в качестве хозяина питейного дома и наблюдать самому за продажею в качестве гостя или покупателя. Ограничение числа гласных евреев в думах и земствах, а равно участия их в местном самоуправлении, при сохранении за ними прав избирателей, не лишало евреев возможности влиять на выборы и проводить в число гласных христиан, которые были послушными орудиями еврейства и охранителями его интересов.

Таким образом, относительно евреев законы императора Александра II не достигли цели: они усилили могущество евреев, а затем, когда это явление обнаружилось во всем своем объеме, тогда начали ограничивать данные права, что снова повело к жалобам на правительство, которое, как говорили, одною рукою давало, а другою отнимало дарованное.

В таком положении находился еврейский вопрос, когда император Александр III вступил на престол.

Хотя евреи и проникли в администрацию в очень небольшом числе, но их оказалось много в свободных профессиях; число евреев медиков, аптекарей, присяжных поверенных, литераторов и журналистов быстро возрастало. В железнодорожном деле и в частных кредитных учреждениях они заняли первые места. Крупная торговля повсеместно, а мелкая, в особенности в районе постоянной оседлости, в большей или меньшей мере оказались в их руках. Питейная продажа и легкое ростовщичество, преимущественно в районе постоянной оседлости, ставили массу народа в полную зависимость от евреев. Таким образом возник фактический гнет, который вызвал еврейские погромы в начале 1881 г., возмутительные по своему проявлению, но обнаружившие ненормальность установившихся отношений между евреями и остальным населением (9). Эти события послужили первым поводом к мерам, принятым в истекшее царствование относительно евреев.

(9) Погромы еврейские напрасно ставят в укор России. Это явление в течение последних 12 лет не было редкостью в Пруссии, в Австрии и в Румынии. Напрасно относят эти печальные события к религиозной нетерпимости. Причины их чисто общественные и экономические.

В начале 1882 г. бывший министр внутренних дел граф Н.П. Игнатьев внес представление в Комитет министров о выселении евреев из деревень в города и местечки и об ограничении прав евреев селиться в деревнях. Высочайше утвержденным 3 мая 1882 г. положением Комитета было постановлено:

1) в виде временной меры и до общего пересмотра, в установленном порядке, законов о евреях, воспретить евреям впредь вновь селиться вне городов и местечек, с допущением в сем отношении исключения только относительно существующих ныне еврейских колоний, занимающихся земледелием;
2) приостановить временно совершение купчих крепостей и закладных на имя евреев, а равно и засвидетельствование на имя евреев арендных договоров на недвижимое имущество, находящееся вне черты городов и местечек, и доверенностей на управление и распоряжение сими имуществами;
3) воспретить евреям производить торговлю в воскресные дни и двунадесятые христианские праздники, с тем, притом, чтобы относительно самого закрытия в указанные дни торговых помещений, принадлежащих евреям, соблюдался тот же порядок, какой установлен в отношении закрытия вообще торговых помещений у христиан;
4) изложенные в пп. 1-3 меры применять лишь в губерниях постоянной оседлости евреев.

Вслед за изданием этого постановления образована была Комиссия для разработки законов о евреях, состоявшая долгое время под председательством графа К.И. Палена, но, по-видимому, не окончившая своих работ и, за выбытием графа Палена, бывшая под председательством фон-Плеве. Бывший министр внутренних дел граф Толстой относился к еврейскому вопросу довольно индифферентно.

По-видимому, евреев он хорошо не знал, он считал их тождественными с кулаками (это я сам слышал от графа Дмитрия Андреевича Толстого), но некоторые из высших должностных лиц смотрели иначе на еврейский вопрос, и этот взгляд не в пользу евреев поддерживался очень энергично генерал-губернаторами и губернаторами Северо- и Юго-Западного края.

К наиболее серьезным мерам, принятым в царствование в бозе почившего государя, относятся: 1) по исполнению рекрутской повинности, распространение набора на льготных, если подлежащие набору не явились или скрылись; 2) ограничение числа евреев, поступающих в гимназии, известным процентом (особого закона по этому предмету не состоялось); 3) устранение евреев из земского и городского управления, впредь до пересмотра законов о евреях.

Но наиболее чувствительными для евреев оказались не столько новые постановления, сколько административные распоряжения, в видах более строгого исполнения как старых, так и новых законов, по большей части, применявшихся в прежнее время очень слабо. Удаление неимевших прав на жительство евреев из Москвы последовало в формах крайне суровых. По рассказам лиц, сочувствующих антисемитизму, евреям не дано было даже времени выбраться из города, и так как их ни в какие гостиницы не принимали, то они вынуждены были проводить холодные ночи перед Светлым христовым воскресеньем под открытым небом на еврейском кладбище. Затем, когда началось между евреями переселенческое движение в Царстве Польском, то вначале их не пускали за границу. Если в западных губерниях распоряжение относительно восстановления силы постановлений о евреях применялось иногда с большею мягкостью, то лишь потому, что продажность полиции смягчала суровость исполнителей законов, которые однако ж так или иначе проводились в жизнь. Проезжающие ныне через западную нашу границу могут убедиться в отсутствии евреев-менял и контрабандистов, которые недавно еще на железнодорожных станциях предлагали свои услуги путешественникам. Наконец энергические действия волынского губернатора привели к тому, что в некоторых селениях совершенно исчезли еврейские лавки, а вместе с тем не только вздорожали покупаемые крестьянами товары, но в таких товарах оказался совершенный недостаток. Это, между прочим, было удостоверено самим циркуляром волынского губернатора, который рекомендовал крестьянам завести общественные лавки, не понимая, что этот совет, данный крестьянам, не мог иметь никакого практического значения.

Для правильного суждения о мерах, предпринятых в видах решения еврейского вопроса, необходимо его выяснить и определить, в чем состоит сущность зла, причиняемого еврейством.

Евреи, конечно, отличаются резко выразившимися расовыми особенностями, исповедуют особую веру, имеют свой язык, необиходный впрочем, а богослужебный; однако сущность еврейства заключается не в этом, но в совокупности гражданских и житейских правил, которые освящены талмудом. Талмуд не есть вероучение, а гражданский кодекс, исполненный дикого фанатизма и бессмысленных предрассудков. По еврейскому талмудическому учению, у Бога есть один только избранный народ — евреи, и этот Бог есть Бог евреев, а не других народов. Все другие народы предназначены для служения евреям. Раввин не есть священник — это должностное лицо, ведающее вообще делами евреев. Кагал — это не общество верующих, а союз общественный, который имеет своих должностных лиц, свои финансы, школы, больницы и т. д. Таким образом, еврейство есть космополитический общественный союз (Alliance Israelite), причем в каждом отдельном государстве оно составляет государство в государстве, или, как выразился Наполеон I в Государственном совете 30 апреля 1806 года: «Il faut considerer les juifs comme une nation et non comme une secte — c'est une nation dans la nation» [«Надо понимать евреев как нацию, а не секту — как особую нацию в составе другой нации»]. (Князь Голицын. История Русского законодательства об евреях, с. 492). Кагал предоставляет нередко тому или другому еврею исключительное право вести дела с известным помещиком, и помещик не может между евреями найти другого поставщика или покупателя, кроме назначенного для него кагалом. Иногда такой христианин отдается одному из евреев с публичных торгов, причем надбавка к цене, с которой начались торги, делится между торгующимися. Кагал налагает херим на того или другого христианина, например, на акцизного чиновника, строго преследующего злоупотребления, и отлученный не находит в селе или местечке продавца-еврея, у которого он мог бы купить кусок мяса для своего семейства. Главное средство к преобладанию евреев составляют деньги; ни у одного народа поклонение золотому тельцу не доходит до такого обожания, как у евреев. Еврей бедняк смотрит на еврея богача, как на высшее существо, которое призвано к господству по преимуществу над гоями (не евреями). Этим объясняется отношение евреев к государству и прочему населению тех стран, в которых они живут, а также и та роль, которая принадлежит им в промышленности. Гугеноты, переселившиеся в Германию, после Нантского эдикта, сохранили французские фамилии, но сделались немцами (Dubois-Reymond, Verdy-Duvernois, Perponcher, Faucher и пр.); немцы или французы, как католики, так и протестанты, сливаются в одну нацию; евреи выделяются из общего состава населения и относятся к государству и его правительству как нечто самостоятельное. Немцы, англичане, французы — не евреи — прежде всего немцы, англичане или французы, а затем уже католики, протестанты и пр., немцы, англичане, французы — евреи — прежде всего евреи, а потом уже немцы, англичане или французы. Во всех странах они усваивают себе местный язык (у них нет своего живого литературного языка), но это не есть усвоение национального элемента, а одно из условий жизни и успешной деятельности среди гоев. Затем, так как деньги составляют средство для господства и эксплуатации неевреев, то и отношение евреев к промышленности имеет своеобразный характер. Ремесла, торговля в разнообразных видах и кредитные операции — вот главные сферы их деятельности.

Земледельческих еврейских поселений не существует (10), потому что земледелие не может служить источником наживы и наживы от неевреев (11).

(10) Наши еврейские земледельческие колонии занимаются главным образом промыслами и торговлей; в Европе о евреях-земледельцах не слышно.
(11) Другое дело землевладение, или земельная аренда, представляющая возможность вести работу руками гоев и спекулировать. Этого рода хозяйственная деятельность нисколько не антипатична для евреев.

По свидетельству истории, в первые века христианства евреи в Италии разводили виноградники. Князь Петр Васильчиков видел колонии русских евреев в Палестине, занимающихся также виноградарством. Есть в Бессарабии поденщики евреи на табачных плантациях; но нет евреев садовников, огородников и хлебопашцев. Любви к природе у них нет. Богатые евреи ценят сады только как гигиеническое средство для сохранения здоровья. Из всех видов промышленности евреи наиболее расположены к тем, которые не заставляют долго ждать выручки. В Одессе евреи нанимаются пересыпать зерно в хлебных магазинах — на работу не легкую, но оплачиваемую поденно; они предпочитают такой труд земледельческому, в котором жатва с ее неверными результатами получается после нескольких месяцев тяжелого труда; а тем более они предпочитают занятия, в которых можно сделать несколько оборотов капиталом в течение года.

Нет сомнения, что мелкая торговля, ремесла, кредит — крайне необходимы в селах, но эти промыслы в руках евреев становятся орудием разорения поселян. Евреи говорят: нас упрекают в том, что мы кабатчики, скупщики, ростовщики, что мы выжимаем соки из сельского населения; но разве нет между христианами таких же кабатчиков, скупщиков и ростовщиков, людей жадных до легкой наживы? Это справедливо, но дело в том, что такие лица между порядочными христианами не пользуются уважением общества, а между порядочными евреями такие люди слывут за людей с выдающимися способностями и заслуживающих почет. Конечно, есть и между евреями почтенные исключения, люди, выросшие в более нравственной среде и готовые внести в свою деятельность более чистые общественные начала, но такие исключения очень редки, потому что принадлежность к кагалу порождает солидарность, лишающую человека индивидуальной свободы, которую дает христианство.

В предыдущем заключается объяснение, почему все меры, касавшиеся евреев, оказались безуспешными. Ограничение прав евреев на повсеместное жительство, удаление их в известных случаях из сел, а в других из городов, запрещение приобретать недвижимую собственность, в особенности земельную, устранение евреев от участия в акционерных компаниях (что практикуется у нас в последнее время особенно часто) и другие ограничения относительно занятий промыслами и торговлею, преграждение евреям пути к образованию в общих учебных заведениях, запрещение поступать на службу государственную и участвовать в делах местного самоуправления и т. п. в губерниях с значительным еврейским населением оказывались столь же недействительными или недостигавшими цели, как и полное уравнение евреев в гражданских и политических правах с остальным населением. Все ограничительные меры вызывали со стороны евреев усиленную борьбу за существование, увеличивали их нищету, фанатизм, отчуждение от остального населения, одним словом, увеличивали вред, который они причиняли государству и народу. Изгоняемые из сел евреи переполняют городские поселения беднейшим пролетариатом; изгоняемые из больших городов, они увеличивают нищету в малых.

Рассчитывать на выселение евреев из государства, в котором их насчитывают миллионы, подобно тому, как выселялись татары из Крыма и черкесы из прибрежной черноморской полосы Закавказья, невозможно потому, что магометане уходили под влиянием религиозного увлечения, подалее от гяуров, а у евреев нет повода удаляться от гоев, осужденных Богом на службу евреям. Для массового выселения евреев нужна среда, в которой они могли бы действовать: страна населенная, с торгового предприимчивостью, несколько отсталой. Сами по себе евреи не могут образовать колоний. Вот почему едва ли что-либо выйдет из аргентинских еврейских колоний; вот почему в Германию, во Францию, в Англию могут выйти из России только немногие, сравнительно более достаточные и трудолюбивые евреи, и то если противопоставляемые тому препятствия окажутся недействительными.

Наиболее богатые и наименее разборчивые в способах приобретения, такие, которым средства для наживы едва ли могут быть преграждены, по большей части останутся и будут главенствовать над массою доведенного до крайности еврейского пролетариата. Этот пролетариат останется, и вред его как паразитного населения усугубится от репрессивных мер.

Равным образом все попытки сблизить евреев с остальным населением предоставлением им равноправности приводили также к отрицательным результатам. Правительство наше в короткий период времени после дарования евреям больших прав убедилось, что учебные заведения переполнены евреями, влияние которых на прочих учащихся не оказывалось благотворным, что в свободных профессиях, в литературе, в промышленных предприятиях, в торговле, в банках, в адвокатуре евреи если не преобладали, то составили крупную силу; особенно ярко это проявилось в великорусских губерниях, куда получили доступ наиболее капитальные и образованные евреи.

В других странах, как, например, в Австрии и Германии, также довольно явственно обозначилось господство еврейского капитала и еврейской интеллигенции. В Галиции немало земель скуплено евреями, которые обрабатывают поля наемными рабочими, нередко бывшими собственниками этих самых земель. Периодическая печать в Германии отчасти, а в Австрии по преимуществу, находится в еврейских руках; наконец, большая часть банков и банкирских домов принадлежит к числу еврейских предприятий.

Таким образом, льготы и права, дарованные евреям, не только не повели к слиянию евреев с остальным населением, но, напротив, способствовали достижению ими господства и влияния. Отсюда проявление и у нас, и на западе антисемитизма, который не может быть приписан племенной или религиозной вражде. Напрасно евреи утверждают, что ненависть к ним имеет источником зависть к приобретенному ими богатству, к их нравственному превосходству (между евреями нет пьяниц и нищих), наконец, что христиане не терпят евреев за то, что они замучили Христа. Евреи ошибаются: ни богатство, ни их умеренный образ жизни, в массе, ни отсутствие между ними нищенства, а тем более религиозное настроение христиан, не могут быть отнесены к причинам возникновения антисемитизма. Самый убежденный и ревностный христианин, конечно, помнит слова, сказанные Христом о своих мучителях: «Отпусти им, Господи, — не ведают бо, что творят». Христиане могут только последовать словам своего божественного учителя, и не им придерживаться ветхозаветных учений о каре отдаленных, ни в чем не повинных потомков за преступления предков. Наконец, известно, что в распятии Христа виновен не весь народ еврейский, а лишь небольшая его часть, что первые христиане-апостолы и их ученики вышли из евреев.

Ограничение прав евреев, не говоря о притеснениях и преследованиях, вызывалось и вызывается не столько религиозным мотивом, завистью к богатству евреев, трудностью соперничать с ними в делах торговых, враждою племенною, сколько необходимостью самозащиты, охранения своих единоплеменников и единоверцев от еврейского гнета и, наконец, ограждением государства от господства в нем племени, которое неизменно стремится интересы каждой страны подчинить интересам еврейства.

Неудачи, испытанные при решении еврейского вопроса путем как расширения, так и ограничения прав евреев, наводят на мысль, что законодатель находится в заколдованном кругу: все, что он предпринимал, или вело к торжеству, или к страданиям еврейства, но ни от того, ни от другого коренному населению не было лучше. Несомненно, однако, что средства для борьбы со злом, которое заключается в еврействе, существуют. Не следует только полагать, что характер племени, рассеявшегося по всему земному шару, с социальным религиозно-гражданским строем, признаваемым святынею и упроченным в течение тысячелетий, может быть переделан законами и распоряжениями в непродолжительное время. Не годы, не десятки, но, быть может, многие сотни лет потребуются для достижения заметных результатов и то лишь там, где хорошо обдуманные меры будут приводиться без колебаний то в ту, то в другую сторону.

Прежде всего в странах, подобных России, Галиции и Венгрии, надо оставить всякую мысль о выселении евреев. Выселить из России несколько миллионов (6-8 млн.) населения, не способного к земледельческой колонизации, принадлежит к числу химер, которым не суждено осуществиться. Затем, необходимо охранить население от влияния еврейства и преобразовать самое еврейство. Первое невозможно без ограничения прав евреев. Эти ограничения не должны, однако, простираться далее необходимого, и то, что однажды предоставлено евреям, следует обеспечить за ними, не позволяя им перехода за черту дозволенного, а администрации — суживания этой границы произвольными распоряжениями. Евреев, более чем кого-либо, надо приучить к уважению закона, который они сами всегда считали себя в праве обойти, тем более, что власть, обязанная блюсти закон, этого не исполняла.

Преобразования должны быть направлены к упразднению всего, что обособляет еврейство. Так как сила еврейства заключается в нравственно-юридическом кодексе, освященном религией в социальном строе, то этот строй, по возможности, должен быть упразднен. Еврейские учреждения, еврейский кагал и связанное с ним существование еврейских финансов и еврейского самоуправления, казенные раввины, особые еврейские школы — вот что подлежит отмене. Не странно ли, что всеми этими учреждениями, которые оберегаются нашими законами, поддерживается еврейский дух, что самое еврейство ограждается правительством от ереси! Появление таких ересей в духе более человечном, чем талмуд, даже желательно и, быть может, утилитарный характер еврейства открыл бы таким ересям более широкое поле. Установление общих начал, конечно, гораздо легче, чем облечение их в форму закона, а тем более исполнение их.

Не подлежит сомнению, что предоставление евреям права повсеместной оседлости в России в настоящее время было бы преждевременным, и даже свободный выбор местности в черте еврейской оседлости должен подлежать некоторым ограничениям, по крайней мере до тех пор, пока характер еврейства сколько-нибудь не изменится. Говорят, что если еврейство зло, то приурочение его к известной полосе, и притом западной пограничной, влечет за собой отдачу в жертву этому злу той части империи, в которой важнее всего водворить русскую народную силу. Это справедливо, но нет расчета также распространять зло на все государство, тем более, что при сосредоточении его на более ограниченном пространстве несравненно легче вести с ним борьбу. Те права, которые предоставлены евреям на жительство вне черты их постоянной оседлости, достаточны.

Затем, что касается евреев, живущих в пределах разрешенной им оседлости, то нельзя не признать, что в западных и южных губерниях класс мелких торговых посредников состоит в значительной степени из евреев: там, где нет евреев — в деревнях — ничего нельзя достать, кроме производимого крестьянами, да и то не всегда. Далее, хотя нет сомнения, что евреи в среде городского населения менее вредны, чем среди сельского, которое попадает в их руки как скупщиков, ростовщиков и кабатчиков, но и переполнение городских поселений евреями, которые в местечках, посадах, в уездных и даже в некоторых губернских городах не находят средств существования в ремеслах и торговле, составляет зло, и искуственное перемещение евреев в города может привести к образованию пролетариата, опасного и в экономическом, и в санитарном, и даже в политическом отношениях. Допустив, что нищенства между евреями не будет, как бы велика ни была их скученность и их беднота, должно признать, что с уменьшением возможности существовать правильными заработками увеличится эксплуатация евреями остальных жителей. При господствующей еврейской нищете нельзя требовать, чтобы в переполненных евреями городах санитарные условия были сколько-нибудь удовлетворительны. Наконец, из массы, доведенной до крайней бедности и отчаяния, будут выходить люди озлобленные или самою нуждою, или ее зрелищем, люди, которые пойдут в ряды посягающих на законы, общественную безопасность и порядок.

Таким образом, из предыдущего следует: во-первых, что совершенное удаление евреев из сел, освобождая крестьян от эксплуатации, было бы соединено нередко с неудобствами для поселян относительно сбыта своих произведений и покупки предметов обрабатывающей промышленности; и во-вторых, что переполнение городов и местечек евреями, посредством переселения их из сел, ухудшило бы положение тех средоточий общественности, в которых безопасность, порядок и благоустройство обращают на себя особое внимание правительства и требуются не только местными, но и общегосударственными интересами.

Если эти соображения связать с высказанною выше уверенностью в тщете надежды на выселение евреев из России в таком числе, которое сделало бы уменьшение их в составе населения сколько-нибудь заметным, то очевидно, что необходимо устроить положение евреев в черте их оседлости так, чтобы деятельность их была наиболее полезна для населения и чтобы они были подчинены не только общему, но и местному управлению на разных его ступенях.

Что касается городов, то всесословное их самоуправление, хотя и с исключением представительства еврейского (по новому городскому положению), не устраняет евреев от пользования остальными правами городских жителей, насколько эти права за ними обеспечены законами.

Но в селениях дело представляется в ином виде. Мирские и волостные сходы, старосты, старшины, волостной суд, волостное правление ничего не могут постановлять о евреях как о членах сельских или волостных обществ. Поэтому сельские общества не могут привлекать евреев к исполнению повинностей общественных, в особенности натуральных. Волостной суд не разбирает дел, касающихся евреев. Волостное правление не наказывает их. Как ни зависимы кажутся евреи от общей полиции и администрации, но в отношении к крестьянам они являются в привилегированном положении — они не подчинены местным крестьянским учреждениям.

Для того чтобы выйти из этого ненормального положения, надо распространить права крестьянских учреждений на других проживающих в волости лиц, а так как права этим лицам на представительство не могут быть даны, то в волостном правлении или в волостном суде должно быть для сего назначено лицо, уполномоченное от правительства, но собственно для рассмотрения дел, касающихся евреев. Очевидно, что эта мера представляет существенные неудобства, но если еще нельзя дать евреям права быть избирателями и избираемыми, то заменить ее чем-либо другим было бы очень трудно.

Второе ограничение прав евреев в черте их постоянной оседлости заключается в приобретении прав собственности. Относительно земельной собственности не может быть сомнения. Приобретение ее евреями, пока евреи земли не пашут, нисколько не в интересах земледелия, промышленности и даже государства. Еврейское земледелие в Австро-Венгрии еще не сказало своего последнего слова, а положение дел уже начинает возбуждать опасения, не лишенные, кажется, основания. Но иное дело — приобретение домов с огородами и садами как в селах, так и в городах. Евреям с прочною оседлостью, находящимся в зависимости от сельского и волостного управления, нельзя не отдать предпочтения, конечно, перед евреями, скитающимися из одного места в другое. Желательно даже, чтобы таким оседлым евреям, в особенности имеющим при своих усадьбах небольшие возделываемые ими огороды, даны были некоторые преимущества.

Третье ограничение — установление в составе учащихся определенного процента для евреев, допускаемых в учебные заведения, желательно заменить мерой, которая побуждала бы евреев идти в учебные заведения ради образования, а не других посторонних целей, а главное, чтобы самое образование не служило для усиления еврейства.

Не останавливаясь на других ограничениях, в видах охранения местного населения от пагубного влияния еврейства, должно заметить, что все они требуют пересмотра. Надо, чтобы они достигали цели и не имели характера ни общественного, ни религиозного гнета; между тем как в настоящее время они отличаются именно этими свойствами и походят на гонение, впрочем, совершенно бесцельное. Несравненно труднее принятие коренных мер для ослабления специфической силы еврейства.

Прежде всего должно быть обращено внимание на религию. Правительство не может да и не призвано к тому, чтобы сочинять для евреев новое, менее фанатическое и более разумное вероучение, но оно обязано заботиться о том, чтобы из общих учебных заведений выходили евреи более просветившиеся и возможно менее связанные с фанатическим еврейством.

Этой цели можно, быть может, достигнуть, сделав доступными для евреев низшие и средние учебные заведения, преимущественно с первых классов и под условием, чтобы еврейский закон божий преподавался по разрешенным правительством руководствам на русском языке и учителями, выдержавшими установленные испытания. Можно предоставить составление руководств и образование преподавателей лучшим знатокам еврейской веры, сохраняя, однако, за правительством право общей цензуры и общего надзора. Надо смотреть за тем, чтобы в одобренные руководства ничего не проникало антиправительственного и безнравственного. При соблюдении приведенных правил число евреев, поступающих в общие учебные заведения, по всей вероятности, уменьшится; от образования будут, по возможности, устранены фанатики, и затем не будет надобности в установлении известного процента допускаемых в учебные заведения евреев.

Все исключительно еврейские школы, если только они могут быть терпимы, не должны давать никаких прав.

Упразднение особых еврейских обществ и их учреждений, а также казенных раввинов, составляет вторую очень важную задачу. Для еврейских браков, рождений и смерти должно завести особую регистрацию административную. Особые еврейские финансы не должны быть терпимы; что же касается специальных еврейских общественных учреждений, больниц, богаделен и пр., то казалось бы желательным соединить их с иноверческими, а если на это евреи не пойдут, то пусть такие учреждения будут делом частных обществ, состоящих из евреев и не евреев, или из одних евреев, пожелавших участвовать вкладами или пожертвованиями, но не совокупностью целых еврейских обществ-кагалов, хотя бы и не носящих последнего названия. Такие общества должны быть подчинены надзору общей или местной администрации.

Наконец, самое главное — это общественное устройство евреев, порядок причисления их к городскому или сельскому населению и предоставление им известных прав, более ограниченных, нежели те, которыми пользуется нееврейское местное население, но не лишающих их законных средств существования. В настоящее время евреев перегоняют с одного места на другое даже в черте дозволенной для них оседлости и ограничивают не только незаконное, но и законное приобретение ими средств к жизни.

Таким образом, создаются миллионные массы пролетариев и не устраняется, а усугубляется зло, заключающееся в еврействе.
Tags: 19 век, Российская империя, история
Subscribe

Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 8 comments