Владимир (wg_lj) wrote,
Владимир
wg_lj

Categories:

«Загробные заметки» Н.Х. Бунге (1890-1894 гг.) (7)

Отделение пятое. Финляндский вопрос

Финляндия принадлежит к числу окраин, в которых на упрочение русской государственности менее всего было обращено внимания. Обособление Финляндии продолжалось до 1886 г. Вскоре после ее покорения присоединена была к ней Выборгская губерния, наполовину обрусевшая. Затем в царствование трех императоров и в первые годы царствования в бозе почившего государя допущено было многое, способствовавшее образованию из Финляндии политически независимой области, конечно, не по указаниям русских государей и не вследствие измены или умысла лиц, ведавших финляндскими делами, а вследствие недостаточного понимания центральным управлением государственной задачи России. Со своей стороны финляндцы особенно ценили это обособление, потому что оно позволяло им жить самостоятельною жизнью и не нести, хотя бы косвенным образом, тягостей и невзгод, падавших на все государство.

В течение истекших 80 лет им удалось достигнуть многого, в том числе: во-первых, установления самостоятельной таможенной системы, более соответствовавшей местным нуждам, чем распространявшаяся на все государство; во-вторых, введения денежной монетной единицы, независимой от колебания кредитного рубля; в-третьих, разрешения периодичности сеймов; и в-четвертых, права представителей на сейме возбуждать законодательные вопросы. Даже в тех случаях, когда принимались меры, долженствовавшие сблизить Финляндию с Россией, происходило нечто совершенно противоположное. Так, при распространении на Финляндию воинской повинности, создано было самостоятельное финляндское войско, исключительно предназначенное не для защиты всего государства, а одной Финляндии. Во время войны лицо, командующее войсками, по уставу о воинской повинности, не могло подчиненную ему финляндскую армию употреблять для военных действий в смежных с Финляндией губерниях, хотя право объявления войны признавалось принадлежащим императору — великому князю. Единственный признак объединения состоял в том, что Финляндия была, подобно остальной России, разделена на губернии, подчиненные губернаторам; но губернии финляндские не имели ничего общего с русскими, кроме названия.

Что касается политики, которой придерживалось правительство, то после покорения Финляндии, оно, для предупреждения тяготения Финляндии к Швеции, сначала задалось мыслью поддерживать финскую национальность и финский язык, в противоположность шведской интеллигенции и шведскому языку, упуская из виду, что русские государственные цели этим не достигались, а пробуждалось самосознание в народе, не жившем самостоятельной политической жизнью, и полагалось начало разработки нового языка в ущерб русскому, который, подобно шведскому, мог бы мало-помалу проникать в среду финского народа, как язык государственный, и заменить со временем употребление шведского языка. Одним словом, здесь повторилась та же ошибка, которая была сделана в прибалтийских губерниях, где поддерживались эстский и латышский языки в ущерб русскому. Предположенная цель была, к сожалению, достигнута — к сожалению, потому что поддержанием и развитием финской народности усилилось отчуждение Финляндии от империи и создана возможность в будущем тяготения к Финляндии финских племен, населяющих некоторые части губерний С.-Петербургской, Олонецкой и Архангельской.

Затем Финляндии оставлены были прежние, действовавшие в ней законы, преимущественно шведского происхождения. Но эти законы никогда не были для самой Финляндии положительно утверждены каким-либо актом. На них ссылались финляндцы, хотя некоторые из таких законов были отменены шведским правительством еще до покорения Финляндии Россией. На них ссылалась и верховная власть в своих актах и манифестах. Действующим законам не только не было сделано свода, но не было даже определено порядка рассмотрения и утверждения новых постановлений.

Таким образом, начиная с императора Александра I, государи русские — великие князья финляндские, с одной стороны, признавали и подтверждали в неопределенных выражениях права и преимущества, дарованные Финляндии, а с другой стороны — ничем не стеснялись относительно проведения в жизнь тех или других преобразований, признаваемых ими необходимыми. Правительство не спрашивало согласия народных представителей относительно введения воинской повинности, монетной системы и многих других важнейших вопросов. Пока созвания сейма не были периодичны, пока одно правительство вносило новые проекты законов на его рассмотрение и пока самые преобразования касались скорее расширения прав и преимуществ Финляндии, до тех пор со стороны финляндцев не поднимался вопрос о нарушении прав Великого княжества Финлядского. Но когда сеймы начали созываться на основании закона, в определенные сроки, когда членами сеймов дано было право вносить проекты новых законов и делать предположения, когда пришлось улаживать отношения между государством и областью, без ущерба для государства, тогда очевидно должны были возникнуть жалобы относительно нарушения дарованных Финляндии прав, подтверждаемых государями при восшествии на престол.

В бозе почивший император Александр III не мог не усмотреть в отношениях между Финляндией и всей империей аномалий, требующих устранения. В русском государстве оказалась область, в которой русскому нельзя было шагу сделать без знания шведского (бывшего государственного) или финского (народного) языка и в которой правительство ограничилось учреждением одной русской гимназии, собственно для русских, проживающих в Финляндии, а для ознакомления финляндцев с русским языком ничего не делало, хотя было достаточно распоряжения генерал-губернатора для того, чтобы русский язык преподавался в школах. Равным образом, с установлением для Финляндии металлической денежной единицы, русские бумажные деньги перестали служить платежным средством — их принимали в Финляндии не по соответствующему вексельному курсу, а только по желанию покупщиков и продавцов. Почта, которая некогда в независимых друг от друга германских государствах была объединена, в Финляндии до последнего времени сохраняла свою самобытность.

Император Александр III своей властью устранил некоторые из этих аномалий. Не далее как в 1891 г. установлено было единство почтового управления и сделан обязательный прием русских кредитных рублей по определенному курсу. Наконец, впереди предстоит решение вопросов о финляндской армии, о таможенной линии, отделяющей Финляндию от России и пр. Как принятые, так и ожидаемые меры не могли не возбудить неудовольствия в финляндцах, которые, пока Верховная власть расширяла их права, молчали и не жаловались на незаконность распоряжений правительства, но когда дело коснулось общегосударственных интересов, то возопили, ссылаясь на нарушение дарованных им привилегий. К сожалению, наша печать, оказавшая действительно большую услугу русскому делу в Финляндии, не удержалась в пределах благоразумия: страстные ее выходки против финляндских домогательств носили характер не справедливого требования, а вызова, сделанного сильным слабому. В последующем заключаются некоторые указания относительно того, что следует предпринять в Финляндии.

Прежде всего, необходимо устранить всякие предположения на счет обрусения и на счет подчинения Финляндии административному устройству и законам, действующим в центральных губерниях империи. Язык, которым говорит народ, не забывается, в особенности, если он доведен до степени литературного. Если для перерождения языка, например, латинского в итальянский или французский, как показывает история, требуются столетия, то понятно, что замена одного языка другим совершенно невозможна и все, чего можно желать, дожно ограничиваться только некоторым распространением языка государственного, в видах облегчения сношений между Финляндиею и Россиею, и более тесной между ними связи. Равным образом, нет надобности касаться административного устройства княжества и действующих в нем законов. Тот, кто хотя немного знаком с Финляндиею, не может не признать, что это страна благоустроенная, с населением грамотным, твердым в религиозных убеждениях, и что нет повода ломать существующие в ней порядки для того, чтобы подвести их под общий уровень порядков, существующих в остальной России. Последние требуют еще не мало улучшений и усовершенствований и во многом отстают от тех начал, которые обусловливают гражданственность и внутреннее благоустройство Финляндии.

Затем, чтобы понять необходимость особого образа действий в Финляндии, достаточно указать на большую разницу между Финляндией и Польшей. Финляндцы в политическом отношении никаких территориальных притязаний не заявляли. Поляки не могут забыть, что они господствовали от моря" до моря, от Днепра до Одера. Финляндцы желают сохранить свое. Поляки не могут ничего противопоставить своего тому, что создано у них русским правительством, но желают одного: восстановления старой Польши с конституционными либеральными учреждениями. Можно сказать, что в Финляндии политического вопроса, в смысле отделения от русского престола, не существует (конечно, он может быть вызван неуместными действиями); в Царстве Польском политический вопрос и отделение в указанном смысле составляют все. Крайняя партия в Финляндии не идет далее образования из княжества самостоятельного государства под скипетром великого князя — русского государя. Поляки хотят иметь свое королевство и своего отдельного вождя или свою республику. Личной унии Польского королевства с Россией поляки не признают. Вследствие сего внутренняя политика России относительно Финляндии должна быть иная, чем относительно Царства Польского и собственно для того, чтобы Финляндия не сделалась другим Царством Польским, страной, нам враждебной, в которой мы можем держаться только опираясь на войско.

Для разрешения этой трудной задачи прежде всего необходимо установить твердый порядок относительно проектирования, рассмотрения и утверждения законов, предназначенных к действию в Финляндии, и затем приступить к составлению сводов действующих постановлений и к преобразованиям тех законов и учреждений, которые оказываются устарелыми. Доселе законодательная деятельность правительства в Финляндии не имела твердо установленных форм. Формы эти должны быть различны: во-первых, для постановлений, касающихся собственно Финляндии и ее внутренних интересов, и во-вторых, для постановлений, касающихся не одной Финляндии, но и всей Русской империи.

Первые, т. е. законы, касающиеся собственно Финляндии, за исключением лишь административных предписаний, основанных на действующих законах, следовало бы, по надлежащем рассмотрении Финляндским сеймом и Сенатом и по сношении министра статс-секретаря по делам Великого княжества финляндского с министрами империи, по принадлежности, повергать на высочайшее усмотрение. Упомянутое сношение должно выяснить, не касаются ли проектируемые законы всего государства (в этом случае необходим особый порядок рассмотрения и утверждения законов) и нет ли по этому предмету разногласия между министром статс-секретарем по делам Великого княжества и министрами, с которыми он сносился, каковые разногласия ложны подлежать рассмотрению Комитета министров.

Вторые, т. е. законы, касающиеся не одной Финляндии, но и всей империи, как, например, определяющие права жителей Финляндии в остальных частях империи и наоборот, жителей последних в Великом княжестве финляндском, относительно приобретения имуществ, прав службы и т. п., следовало бы проводить через Государственный совет или Комитет министров, при участии финляндских сенаторов и членов Финляндского сейма, назначенных для сей цели к присутствию или для дачи объяснений верховной властью. Законопроекты, составленные по инициативе Сейма или статс-секретаря Великого княжества, или даже министров империи, по получении мнений Сейма и Сената и по рассмотрении в Государственном совете или в Комитете министров, подлежали бы затем высочайшему утверждению.

Однажды установленный порядок законодательной деятельности облегчил бы и кодификацию, т. е. сведение в одно целое финляндских законов, в связи с пересмотром устаревших постановлений.

Фикция неизменяемости законов в смысле прав и преимуществ, подтвержденных верховной властью, должна уступить место началу постепенных изменений, требуемых жизнью, и если при этих изменениях будет выслушан голос общественного мнения, взвешены интересы местные и интересы сословий, то, кажется, не будет и повода к неудовольствию среди народа, который доселе был небесполезною составною частью в числе 100 племен, населающих Русское царство.

Выше было замечено, что, вместе с кодификациею законов Финляндии, следует провести существенно необходимые преобразования, во-первых, войска, во-вторых, таможенной системы и, в-третьих, обоюдных прав, которыми должны пользоваться русские нефинляндцы, имеющие оседлость в Финляндии, и финляндцы, поселившиеся в других областях империи.

Войско, образованное из финляндцев, должно составлять часть русской армии, и так как даже финские юристы признают, что право объявления войны и заключения мира всецело принадлежит императору — великому князю, то естественно, что финляндское войско не может быть самостоятельным или имеющим определенное назначение — охранять одну Финляндию. Таможенная система должна быть одна для всей России со включением Финляндии, но при объединении представляются немалые трудности. Дело идет не об одних только Таммерфорсских привилегиях, а о распределении таможенных доходов между финляндским и Государственным казначейством, а главное — о всей совокупности косвенных налогов, существующих в Финляндии, наконец, о конкуренции финляндской промышленности с русской.

Таммерфорсские привилегии истекают в 1895 г.; следовательно, это вопрос времени, и притом упразднение этих привилегий, с некоторыми жертвами, не представляется невозможным, даже до наступления этого срока. Труднее найти основание для распределения таможенных доходов между финляндскими и имперскими финансами. Финляндцы полагают, что с введением однообразного таможенного тарифа их внешняя привозная торговля, главным образом, направится в Петербург. Если постановить основанием для раздела таможенных доходов места взноса таможенных пошлин, то на долю финляндских финансов причтется очень незначительная сумма. Распределение пошлин по числу населения едва ли будет также соразмерно с потреблением заграничных произведений населением Финляндии и остальной России. Эти затруднения не лишены значения, но они не относятся к непреодолимым. Привоз заграничных произведений в Финляндию в последние годы перед предстоящим уничтожением таможенной линии между Финляндией и пограничными великорусскими губерниями известен и может быть принят за основу для выдела в пользу Финляндии известной части таможенных пошлин из собираемых на всех границах империи, со включением Финляндии.

Самую важную и самую трудную задачу представляет установление обоюдных прав финляндцев, поселяющихся в прочих русских владениях, и русских не финляндцев, поселяющихся в Финляндии. Желательно, чтобы переселение обставлено было возможно меньшими затруднениями, чтобы при переходе на службу из Финляндии в остальную Россию и наоборот требовалось только в первом случае знание русского языка, а во втором — шведского или финского, чтобы лица свободных профессий — медики, аптекари, техники и пр. — пользовались повсеместно одинаковыми правами, предоставленными им образованием, будут ли они финляндцы или русские подданные из других частей империи. Само собою разумеется, что для пользования избирательными правами, для участия в местном самоуправлении необходимо назначить срок пребывания для приобретения этих прав и знание языков финляндского или шведского со стороны переселенцев в Финляндию или русского при переселении финляндцев в другие части империи.

Засим, в заключение, должно заметить, что общегосударственные цели вовсе не требуют касаться вопросов о вероисповедании, о правах верховной власти в Финляндии, об организации внутреннего самоуправления и гражданских законов. Все эти постановления не возбуждают на практике никаких сомнений, и если встретится надобность в более точном законе, то это должно последовать в свое время.

Твердый порядок, установленный для законодательной деятельности, относящейся к Финляндии и определение ее задач, могли бы предотвратить в будущем много недоразумений, конечно не опасных, но крайне нежелательных. Теперь финляндцы объясняют меры, принимаемые по государственным соображениям, притязанием русского шовинизма, отвергающего исторические права, дарованные им и подтвержденные четырьмя императорами, давлением русской печати. Тогда бы для всех сделалось ясным, что меры эти, проходя через установленные государственные учреждения, принимаются обдуманно, при участии самих финляндцев, не по страсти и не по минутному личному увлечению, а по взвешивании всего, чего требуют не одни областные, но и государственные интересы.

Как бы ни был решен финляндский вопрос, желательно, однако, чтобы обращено было более внимания на финнов, обитающих губернии Петербургскую и Олонецкую, где в некоторых селениях народ не только не говорит, но и не понимает по-русски. Такие селения находятся возле столицы.

Заботясь о распространении церковно-приходских школ там, где не требуется водворения без того господствующей русской речи, где православие имеет своих представителей и защитников, не мешало бы подумать о просветительной деятельности среди вышеуказанного инородческого населения частью лютеранского, частью полудикого и полуязыческого.
Tags: 19 век, Российская империя, история
Subscribe

Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments