Category: финансы

Русское движение

Одна из главных проблема русского движения в том, что его возглавляют (в том числе и идейно) некие мутные люди, с неизвестными источниками финансирования (Галковский, Крылов), либо журналисты, которые чаще всего страшно далеки от реальных проблем обычных людей и обладают своеобразным складом ума, либо вообще какие-то непонятные персонажи в духе "работу не предлагать", вроде Чаленко.

И как такая ситуация может измениться, совершенно непонятно, потому что люди из других слоев имеют очень мало шансов выбиться в лидеры.

Смотрю видео по ссылке, и возникли такие мысли -
https://serg07011972.livejournal.com/2875608.html



Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.

Схема упрощенная, но в целом верная

---------
https://www.facebook.com/863612180361902/photos/a.1095837543806030/2351655704890868/?type=3&theater

"После гениальной экономической политики Горбачёва экономическая система СССР перестала работать. А это была Великая экономическая система. Вторая в мире, а по ряду ведущих показателей — первая. Но гениальность на то и гениальность, чтобы сделать невозможное. В 1991 году экономика (где-то в 1/5 мировой) «выключилась». «Стоп-машина».

Но куда девались огромные советские заводы, миллионы квалифицированных техников и рабочих? Да никуда. Всё было в наличие и для того, чтобы маховик заработал снова, достаточно было простого движения рубильника.

Но на это нашлись мастера, десять лет водившие у рубильника хороводы, игравшие в чехарду и испорченный телефон. И с каждым годом великое государство приближалось к точке невозврата. Кадрам специалистов раздали клетчатые сумки и билетики МММ, из огромных социалистических корпорации стали лепить куличики кретинских «частных предприятий», при помощи дефолта ликвидировали возможность реконструкции промышленности капиталистическими методами.

Но дело было сделано только в самом конце 90-х. Ибо до этого огромные советские заводы стояли, пусть с постепенно ржавеющим оборудованием. А перед 2000 годом они без правильной консервации и текущего ремонта стали рушиться как карточные домики. А главное именно в этот период безнадёжно устарели советские технологические цепочки. Пока гигантский завод кинескопов стоял, а в мире продолжали выпускать телевизоры 20-го века, его можно было запустить. Даже плохой кинескоп это рыночная вещь, которую можно продать, пусть по дешёвке. На его основе можно даже наладить производство мониторов-пузырей. Но когда мир перешёл на жидкие кристаллы, а в новую технологию не было вложено НИ КОПЕЙКИ, дело стало безнадёжным. Такая экономика должна умереть. Ей нечего и некого догонять, ей надо начинать С НУЛЯ. Чтобы с нуля создать такую экономику, как в СССР, это надо рвать жилы два поколения. А жилы у русских кончились. Все вытянули в 20 веке. "

-----

Прекрасно объясняет, в частности, "феномен Путина".
До начала 0-х только разрушали и не давали восстанавливать, даже в в рамках того, что было до 1991 году.
Потом "точка невозврата" была пройдена, и РФ "дали продышаться" и где-то вернуться к "уровню 1985 года" иди даже превзойти его, например, в строительстве жилья или производстве автомобилей. Только производство сейчас - не в полном цикле, а отверточная сборка, и хозяин сидит в Европе (соответственно, туда идет и прибыль).
Восстанавливают и какие-то архаически формы "патриотизма", в частности, культ 9 мая и т.п.

Ну и "частные предприятия" были не "кретинскими", а очень даже нужными для определенной прослойки, в основном бывших советских начальников. Они позволяли легально перекачать государственное в частный карман и создать "класс собственников", кровно заинтересованных в полу-колониальном статусе страны.



"Пивка для рывка, водочки для обводочки" (c)

"...К 2020 году россияне будут в среднем получать 2700 долларов в месяц, иметь не менее 100 квадратных метров на семью из трех человек, а средний класс будет составлять более половины населения. При этом годовая инфляция снизится до трех процентов. Такие прогнозы содержатся в Концепции социально-экономического развития России до 2020 года. Вчера этот документ появился на сайте минэкономразвития.
...
Преобразования пройдут в три этапа: 2008-2012 годы - подготовка к прорыву, 2013-2017 годы - прорыв, с 2018 года предполагается начать закрепление достигнутого...."
Collapse )


Из книги М.Полторанина. О Ходорковском:

"...Не раз премьеру задавали вопрос: ну почему мы тянем с созданием крестьянского банка на столыпинский манер (его в нашей стране нет до сих пор). Надо бы вместе с Верховным Советом ускорить решение важной проблемы. Через банк земля включится в цивилизованный рыночный оборот, не оставляя места для черного передела, а фермеры получат возможность материально окрепнуть и нарастить производство продукции. «Специалисты работают», — успокаивал Иван Степанович. Какие специалисты?

У самого доверенного из них был большой кабинет в Белом доме. На двери висела табличка : «Ходорковский Михаил Борисович». Он особо не светился, но мы знали, что это советник Силаева и что Ивану Степановичу его внедрил Горбачев. Ходорковский имел покровителей в Кремле. Вчерашний комсомольский функционер вдруг получил в подарок активы государственного Жилсоцбанка и создал свой коммерческий банк «Менатеп». В нем с разрешения Михаила Сергеевича Горбачева были открыты расчетные счета Фонда ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС. Контроля за деньгами никакого — хочешь, посылай облученным районам, а не хочешь — переводи в банки Швейцарии. Говорили, что Михаил Борисович — специалист по конвертации средств для высшего эшелона власти.
Collapse )

И.Колышко о С.Ю.Витте

[Может быть, спорно, но тем не менее, крайне интересно]

* * *
В стране дремучих лесов, тьмы бесправия и кастовой общественности, в обстановке патриархального добывающего труда, с 90% сельскохозяйственного населения, где о бок с царем властвовал его превосходительство урожай, в одно десятилетие взрастили дерево, потребовавшее для своего роста в свободной Европе сотни лет, взрастили, притом на чужие деньги, чужим опытом и умом и без какого-либо правового или бытового фундамента. Никто, понятно, тогда об «опыте» Ленина, составляющем естественное продолжение опыта Витте, не думал. Но уже тогда видно было, как народ, отрываясь от земли к фабрикам и заводам, вне просвещения, гражданственности и заботливого ухода за его телом и душой, развращался, спивался, сходил на нет. Если интеллигента-нигилиста создала политика Николая I, то простолюдина-хулигана создала экономика Витте. Тот «сброд», который, по сознанию большевиков, перевернул кверху дном Россию и взметнул их к власти, родился, вырос и окреп при Витте. Все три русских революции проделали четыре миллиона теплично взрощенных, безграмотных, бесправных и споенных рабочих. Витте это понял только в 1905 году, когда в ужасе от содеянного лепетал: «Народ идет». Ибо тогда уже он знал, что народ пошлет в Думу не Хорей и Калинычей, а фабрично-заводской «сброд», за которого предстательствовала вся оппозиционная интеллигенция, у которого были агитационные деньги и приобретенная на митингах развязность. Оправдываясь, Витте всем повторял, что политическую революцию в России захлестнула социалистическая. Но была ли бы она мыслима, если бы истраченные на искусственное насаждение промышленности и поддержание курса рубля, не говоря уже об авантюрных затеях в Маньчжурии и Персии, миллиарды были истрачены на народное просвещение, на интенсирование сельскохозяйственного труда, на принудительный выкуп помещичьей земли и на планомерную, постепенную индустриализацию некоторых лишь районов России, при соответствующей реформе рабочего законодательства?! Ведь неспроста же в эпоху виттовских «реформ» почти не было террористических покушений. По заграничным сведениям, по нелегальной литературе тогда уже выяснилось, какие надежды русская революция возлагает на Витте. Я далек от мысли, что Витте сознательно вел Россию к пропасти. Я даже готов допустить, что в его не уравновешенном опытом и внутренней дисциплиной миросозерцании он ковал счастье России, — ковал тяжелым молотом и дубиной, как великий Петр и безумный Ленин.

Если верить Витте, за 13 лет своего диктаторства над великой страной он не совершил ни единой ошибки, — ничего, в чем бы он мог каяться. Так он заявляет из-за гроба. Все скверное, что приключилось с Россией за это время, шло мимо него и вопреки ему. За современниками и сподвижниками он не признавал не только творчества, но даже трудоспособности. В лучшем случае это были «высокопочтенные» бездарности и ничтожества. Великому реформатору пришлось творить в атмосфере злой воли, разнузданных инстинктов, меднолобия, корыстолюбия, разврата.

Но покуда правая рука его творила, левая разрушала. Между Витте «обожавшим» и Витте сплевывающим, между Витте, обескровившим страну, и Витте — пробудившим ее от спячки, между Витте-патриотом и Витте-интернационалистом, фантазером и реалистом, народоненавистником и народолюбцем, между Витте гениальным и бездарным, большим и малым, летающим и ползающим, разницы нет. Тот же Калиостро делал политику правую и левую, цесарскую и бунтарскую, жонглировал убеждениями и правдой, гипнотизировал, насиловал, ласкал и истязал.

Величайший из «двойников» русской доли, Витте, как русалка, защекотал Россию. Сфинкс России интеллигентской, он явился предтечей сфинкса мужицкого — Распутина. И оба эти сфинкса были глашатаями третьего — сфинкса большевизма.

***
Если власть — гипноз, Витте был гипнотизером. Заставить себя слушаться, заставить на себя за совесть работать, этим он владел с совершенством. Возле него был улей. Пчелы-работницы улетали и прилетали, собирая цвет русской жизни, перерабатывая его в мед; клеили клеточки, в которых должна была затеплиться новая жизнь. Как царица этого улья, Витте был обложен сотами чужого творчества, имея лишь одну задачу, владея лишь одним талантом — обсеменения. В этом вульгарном, лишенном всяческих элементов поэзии, прозаике был какой-то гигантский семенник. Одного прикосновения к Витте было достаточно, чтобы напрягались нервы и мысль, чтобы начинал работу аппарат творчества. Обладая редким среди русских даром слушать, Витте своим крупным мозгом, своей дерзкой волей, своим нахрапом впитывался в души работавших на него, высасывая до дна все их содержимое, выжимая их, как лимоны. А выжав... бросал. Collapse )

* * *
Витте не умел сойти с исторической сцены с достоинством, как его предшественники: Сперанский, Лорис-Меликов и даже Победоносцев. Творец «конституции» не без злорадства наблюдал, как его творение загнивало. В его душе повторилась драма, когда в японскую войну он и скорбел о русском позоре, и радовался ему.

Закат диктатора прошел в зловещем отблеске страха и злости. Особую ненависть Витте питал к Столыпину.

— Я жду обыска... — говорил он. — Они знают, какими документами я обладаю. Но они не знают, что документы эти давно переправлены в надежное место, в Биарриц... Чтобы вырвать их у меня, они готовы на все. Его величество прислал ко мне Фредерикса в Париж с предложением не возвращаться... Я ему ответил, что Витте могут арестовать, убить, но в эмигранта не превратят... Мои «воспоминания» будут напечатаны. Но не ранее 40 лет после моей смерти... И во всяком случае, когда ни одного из лиц, о которых я пишу, не останется в живых... Я так распорядился, взял клятву с жены. (Мы знаем, как графиня Витте сдержала эту клятву).

Годы столыпинской власти были, должно быть, самыми тяжкими в жизни Витте, более тяжкими, чем годы власти Плеве. За эти годы он не только постарел, но и одряхлел. Но с убийством Столыпина воспрянул. И в последний раз, как пламя догорающей свечи, как лебединая песня, завилась в «белом доме» на Каменноостровском интрига властолюбца.

Разразившаяся война застал Витте в Наугейме, откуда ему удалось проскользнуть в день объявления ее в Биарриц. Откуда он мне писал в Швейцарию: «Случилось самое худшее, что можно было ожидать для России, Германии и всего мира. Всю свою жизнь я посвятил, чтобы избежать этой катастрофы. Не удалось. Если бы его величество назначил меня послом в Берлин, как обещал, этого не случилось бы. Я бы уцепился за штаны кайзера, но до войны не допустил бы. Но Сазонов назначил Свербеева. Это насекомое... Хуже не могли выбрать... Вильгельм отказался его принимать... Целые месяцы после назначения Свербеев не мог добиться аудиенции у кайзера. Это же наказание Божье... Я болен, едва двигаюсь. Но, мертвого или живого, меня привезут в Россию...»

А в «белом доме» я увидел тень былого Витте. И уже никакого злорадства, никакого торжества не было в слезящихся, когда-то «орлиных» глазах. Едва двигаясь по кабинету, он косился на полку, где стоял портрет Вильгельма. (Портрет этот был перевернут спиной наружу).

Раз или два Витте пригласили на какие-то заседания какого-то воинского комитета; раз или два царь видел его по вопросу постановки памятника Александру III (Витте был председателем комитета по сооружению памятника)... И все.

О Витте вспомнили лишь когда его огромное мертвое тело вытянулось на низкой лежанке в белой атласной гостиной «белого дома». На панихиду съехался весь Петербург. И все равнодушно взирали на поверженного смертью, но давно уже умершего для России гиганта с маленьким сморщенным личиком, потерявшим всякое выражение от сомкнутых век.

Так на сморщенном катастрофой лике России сомкнулась слава этого человека. Ни злости, ни интриги не было на лице мертвого Витте.

Продолжая тему железных дорог в дореволюционной России

Из мемуаров И.Колышко "Великий распад. Воспоминания":

"...Департамент железнодорожных дел был яблоком раздора между ведомствами путейским и финансовым. В 70-х и 80-х годах прошлого столетия департамент этот, регулируя интересы сельского хозяйства и промышленности, играл крупную роль. Концессионная система постройки русских железных дорог создала очаги такого финансового могущества, с которыми могли спорить только прежние очаги откупов. В безбрежной стране землеробов, где в центре, на малоземелье, сгрудилось почти все коренное великорусское население (при 1- 1\2 дес[ятинном] наделе), и на перифериях лежали втуне беспредельные степи (Новороссия, Заволжье, Закавказье, Каспий и т[ак] д[алее]), в стране без шоссейных и даже грунтовых дорог, с примитивным водным транспортом (гужом) и без всякого признака зернохранилищ (элеваторов), право постройки и эксплуатации жел[езно]дорожных путей, в корне изменяющих не только экономику, но и самый быт населения, это право в гораздо большей степени, чем прежнее право водочных откупов, составляло могучую привилегию немногих лиц и групп.

Правом этим прежде всего воспользовались евреи. Тотчас по освобождении крестьян выдвинулись могучие еврейские группы братьев] Поляковых, Варшавских, Горвицей, Гинцбургов и друг[их], которым были даны концессии на постройку главнейших центральных жел[езно]дорожных путей (Киево-Воронежской, Сызрано-Вяземской и друг[их]). Вслед за ними явились русские группы Кокоревых, Губониных, Мамонтовых. И, наконец, известный польский инженер, строитель Николаевского моста в Петербурге, Кербедз, совместно с бар[оном] Пенфельдом, выстроил дороги закавказские и прикавказские. Одновременно петербургские и московские дельцы (Сущов и К), при содействии «Общества пароходства и торговли» знаменитого адмирала Чихачева, построили дороги Юго-Западные, а французы выстроили дороги С[анкт]-Пет[ербургскую], Варшавскую и Нижегородскую. Я могу ошибаться в сроках и наименованиях, но дело не в этом.

Дело в том, что все выстроенные концессионным путем дороги строились главным образом на иностранный акционерный капитал, при гарантированном казной облигационном. Отношение акционерных капиталов к облигационным было приблизительно как 1 к 20, на 1 миллион частного акционерного капитала (риска) приходилось около 20 миллионов денег казенных. (На дороге Восточно-Китайской, Персидской и даже старой Виндаво-Рыбинской соотношение это оказалось еще более для казны невыгодным). Почти все выстроенные таким «концессионным» путем дороги объединились в группы и общества, со своими уставами и привилегиями, делавшими их государством в государстве. Автор этих строк был одно время «правительственным директором», т[о] е[сть] оком казны в одной из таких групп — Привисленской, принадлежавшей варшавскому банкиру Кроненбергу. Отсюда и кое-какие мои сведения по данному вопросу. А сведения эти сводятся к тому, что русское жел[езно]дорожное хозяйство 70-х, 80-х и 90-х годов создало в стране «имена» (Поляковы, Кокоревы, Штейнгели и друг[ие]), рычаги могучих финансовых сил, оазисы денежного могущества (Главное общество, Общество Юго-Западных, Восточных, Северо-Западных и друг[их] дорог), путаницу экономических интересов (тарифы), полную зависимость казны от частных вожделений (гарантии) и бесправие и нищету масс, о бок с избытком прав и средств незначительных групп. Такие железнодорожные тузы, как Половцов (Гл[авное] о[бщест]во), Сущов и Вышнеградский (Юго-Западное), Поляковы (Сызр[ано]-Вяземская), Скальковские (Моск[овско]-Казанская) и друг[ие], получали сотни тысяч гарантированного жалованья, плюс тантьемы и барыши биржевой игры на своих акциях (при определении дивидендов), а стрелочники и дорожные сторожа, в руках коих была жизнь миллионов пассажиров — по 8-10 руб. в месяц. Ко всему этому надо прибавить огромные приплаты казны по гарантиям не только при эксплуатации, но и при постройке жел[езных] дорог.

Я не претендую на исчерпывающую полноту этой картины: покойный Изнар и здравствующий В. Н. Коковцов нарисовали бы ее, несомненно, с большей компетенцией. Мне лишь хочется подвести фундамент той исключительной силы, что Витте приобрел на первых же шагах своей государственной карьеры в качестве директора департамента железнодорожных дел.

Как я сказал, департамент этот был яблоком раздора двух ведомств. И не мудрено — в нем сосредоточена была душа железных дорог, их денежная часть, а главное — их огромное влияние на развитие местной и всегосударственной экономики. Для чего же и строятся железные дороги, как не для обслуживания ее! Насыпь, рельсы и паровозы лишь скорлупа орешка, зерно коего — строительные] капиталы и тарифы. Департамент железнодорожных дел был регулятором по постройке и эксплуатации железных дорог, т[о] е[сть] душой путейского ведомства. Вне его ведомство обращалось в простую техническую контору. Вот в эту контору и обратил Витте могучее когда-то ведомство администрации] Посьета и Салова. Положим, адмирал Посьет, честнейшая и благороднейшая личность, был в нем тем, что во Франции называли chapeau de Grevy (Шляпа Греви (франц).), т[о] е[сть] ширмой, за которой всесильный Салов с сонмом «кукуевцев» (так прозвали путейцев после прогремевшей кукуевской катастрофы) распоряжались судьбой миллионов.

После катастрофы у ст[анции] Борки, где царская семья спаслась лишь чудом, Александр III, обходя разрушенный железнодорожный путь, поднял кусок сгнившей шпалы, сунул его под нос Посьету и произнес:
— Вот вам ваши жидовские дороги...
(Сызрано-Вяземская дорога принадлежала Поляковым). Это не повлияло на участь Поляковых, но повлияло на участь Посьета и путейского ведомства: Посьета заменили Гюббенетом, а под шумок этой перемены Вышнеградскому ничего не стоило «оттяпать» от путейцев их душу.

Бывший начальник Юго-Западных железных дорог и подчиненный Вышнеградского, Витте был вызван для ведения этой душой. А вместе с ней — всей гаммой финансовых и экономических интересов, связанных с железными дорогами. Других материальных интересов в России тогда еще не было: ни банковское, ни индустриальное оживление тогда еще не начиналось. Вот почему к зданию на Большой Морской, где помещались первый по гастрономии ресторан и первое по карманным заботам правительственное учреждение, потянулись со всех концов представители пробудившейся от спячки деловой России.
...

[ И.Колышко - начал карьеру под покровительством кн.Мещерского, был сотрудником Витте, гешефтмахер, писатель, известный журналист, во время ПМВ участвовал в интриге, связанной с прощупыванием некоторыми российскими кругами возможностей сепаратного мира с Германией, после Февральской революции летом 1917 г. был арестован по обвинению в "шпионаже в пользу Германии", позднее был выпущен под залог, во время Гражданской войны эмигрировал в Зап.Европу]

Проблемы экономического развития России в XIX – начале XX вв

Вот под такой банальной обложкой (см. слева) скрывается довольно интересное издание - "Судьбы России. Проблемы экономического развития страны в XIX – начале XX вв". изд-во "Спас – Лики России", С.-П.-2007.

Книга включает в себя 17 докладов и записок видных государственных деятелей Росии второй половины ХIХ в., обращенных ( по большей части) к императорам. Среди авторов министры внутренних дел и финансов - Канкрин, Бунге, Рейтерн, Витте, Коковцев. Например, такие документы, как Программная записка Бунге Александру II "О финансовом положении России", "Загробные заметки Бунге", Секретный доклад Витте Николаю II о принципах последовательной торгово-промышленной политики России" и т.п. Материалы в основном посвящены экономике, но не только этой теме. В частности Бунге касается национальной политики - польского, финского, еврейского и др. вопросов.

Книгу эту я купил в начале осени на книжной ярмарке на ВВЦ; странно, но ни в Фаланстере, ни где бы то ни было еще она мне потом не попадалась.

Нидерланды в 17-18 вв.

К середине 17 в. Нидерланды были уже не только очень сильной европейской державой (ей принадлежало 15 тыс. морских судов из 25 тыс. приходившихся на всю Европу), но и, по словам Маркса, «образцовой капиталистической страной 17-го столетия». Ряд крупных городов (Амстердам, Роттердам, Дордрехт, Гарлем) были мировыми торгово-промышленными центрами. Главной сферой капиталистического производства (в форме централизованной и рассеянной мануфактуры) была текстильная промышленность, а также судостроение, рыболовство, пивоварение. Маркс, приводя слова одного автора о том, что «ее (Голландии) рыбные ловли, судоходство, мануфактуры не имели себе равных ни в какой другой стране» и что «капиталы этой республики были, быть может, значительнее, чем совокупность капиталов всей остальной Европы».

Почему же взлет Нидерландов как ведущей европейской державы оказался столь кратковременным?
Collapse )

История экономического быта Западной Европы

И. М. Кулишер. История экономического быта Западной Европы
Издательство: Социум, 2004 г., Челябинск, 1032 стр.
Автор на основе обширного фактического материала проследил эволюцию различных сторон экономической жизни стран Европейского континента с раннего Средневековья до середины XIX века. Экономическое развитие Западной Европы рассматривается как единый процесс, хотя автор уделяет большое внимание и отдельным странам. В книге рассматриваются вопросы численности населения, структуры потребления, все стороны повседневной жизни представителей различны сословий, городских и сельских жителей, а также изменение их взглядов, традиций и психологии в сфере хозяйственной деятельности.

Это 9-е (!) издание книги "История экономического быта Западной Европы". Причем последние издания были осуществлены в 1920-х и в начале 1930-х годов. При этом книга до сих пор никоим образом не устарела. Этой книгой активно пользовался Ф.Бродель при написании своей книги "Материальная цивилизация, экономика и капитализм...". (1979 г.): "я пользовался двумя томами "Истории экономического быта Западной Европы" И.Кулишера, вышедшими в 1928-29 гг. и остающимися еще и ныне лучшим руководством и самой надежной из обобщающих работ".

Честно говоря, не знаю, где сейчас в Москве можно купить эту книгу. Я приобрел ее на книжной ярмарке non-fiction.